Он сумеет скрыть от нее свои мысли, но чего ему не скрыть в их постели, так это чудовищной, свинцовой тяжести вины, что прижимала к земле все его органы. Сегодня любовь была просто невозможна.
– Не знаю, что со мной такое, – пробормотал он.
– Нет? – Она отвернулась.
Он предложил ей кое-что взамен. «Таня, помнишь нашу пятую годовщину? – шептал он ей с болью в голосе. – Энтони спал в трейлере, а мы были в Напе, на пустом пляже в конце дня, на одеяле на белом песке. Мы плавали, и ты была соленой и мокрой. Я лежал, растянувшись на спине, а ты стояла на коленях, наклоняясь к моим губам. Ты не могла держаться прямо, ты клонилась вперед, опираясь на перепачканные песком локти… А я откинул голову, прижимаясь лицом к твоему лицу, и держал тебя за бедра… Мы были едины, ты и я, ты надо мной… Счастливый день рождения, счастливая годовщина, радость от сна Энтони, и „на радостных крыльях, врезаясь в небо, к солнцу, луне и звездам я взлетаю…“ Все было забыто на тот единственный час райского блаженства на белом пляже у Мексиканского залива. Пожалуйста, Татьяша… Опустись на колени рядом со мной. Наклонись вперед, позволь коснуться тебя. Даруй мне сладость, даруй мне блаженство, открой небеса и забудь обо всем…»
Она все так же стояла спиной к нему, словно ничего не слышала, словно он ничего не шептал.
Когда Татьяна заснула, Александр прижал ее к себе, заключив в кольцо своих рук. Ее волосы щекотали его грудь. Ему понадобилось несколько часов, чтобы заснуть. Казалось ли ему, или это было лишь обещание будущей боли, которую он слышал в ее голосе весь вечер? Она пыталась что-то сказать ему – и не могла. Он уж точно не собирался спрашивать, но как она перешла от того, что в субботнюю ночь лежала, свернувшись в постели комочком, к тому, что приготовила его любимое блюдо и продемонстрировала свое нагое тело?
– «Прикорни, любовь моя, на руке моей неверной»[9], – почти неслышно шептал он, пытаясь вспомнить строки Одена, задыхаясь от ядовитой смеси ненависти к себе и стыда.
На следующее утро Александр вошел в свой офис, чтобы разобраться с сообщениями, проверить, какие на сегодня назначены встречи, и убедиться, что Линда позаботилась о сотнях рождественских бонусов. Исполнительная до невозможности, она сообщила, что сделала это еще несколько недель назад, как только он об этом сказал. И добавила:
– Ты, похоже, стал плохим мальчиком, забыл о вчерашней встрече?
– Какой встрече?
– Какой встрече? С миссис Розарио, Александр! Ты сам ее назначил. Она записана в твоем ежедневнике.
– Ох… Должно быть, забыл, – осторожно произнес он. – А ты почему спрашиваешь?
– Ну, тебя и дома не было. Потому что она приехала сюда вечером, около девяти, искала тебя.
– Кто?
– Миссис Розарио.
Александр помолчал.
– Линда, а что с тобой такое, что ты здесь сидела в девять вечера?
– Разве ты не знаешь, что у меня нет своей жизни? Я живу для тебя. Она приехала и спросила, можно ли позвонить тебе домой. Я не знала, что делать. Я и сама
– И она… – Александр говорил с трудом. – Она звонила мне домой?
– Ага. Поговорила с Таней.
– Миссис Розарио говорила с Татьяной?
– Ну да. Она была заметно расстроена.
– Кто? – тупо произнес Александр.
– Заказчица, конечно. Ты же знаешь, твоя жена просто от природы не способна на тебя злиться.
Александр, пошатываясь, вышел наружу и сел в грузовик. Он в последние дни много раз это делал. Сидел в кабине. Она скоро станет его домом.
Чертова Кармен звонила ему домой! Да уж, вот такого сценария он и вообразить не мог: замужняя женщина звонит ему домой, спрашивает его. Такого поворота событий Александр не предвидел, а ведь он думал, что максимально подготовился ко всем случайностям.
Александр был не в силах думать отчетливо. Но почему бы всему и не пойти хуже некуда? Почему он не объяснился с ней вчера? Они были одни, у них был весь вечер. Он мог бы придумать, сказать ей что-то такое, что походило бы на правду. И почему Татьяна надела для него прозрачную рубашку? К чему была та еда, свечи? Какого черта вообще происходит в его доме?
Ему нужно было проверить состояние трех его домов. В один пришли электрики, для другого заливали фундамент, а в третий должен был прийти инспектор, принимающий дома в эксплуатацию. Но в обед Александр отправился в госпиталь. Хотя он и знал, что Татьяна никогда не делает перерыв дольше чем нужно, чтобы выпить чашку кофе, и уж точно не настолько долгий, чтобы спокойно поговорить о женщине, звонившей в ее дом и спрашивавшей ее мужа, – как он мог не поехать?
Александр нашел ее сидящей в кафетерии в одиночестве; она пила молоко, выглядела мрачной и бледной.
– Привет, – сказала она, едва взглянув на него. – Что это ты здесь делаешь?
– Выйдем на минутку.
Когда они вышли на солнечную стоянку, Александр остановился и заговорил, стиснув зубы и уставившись в землю:
– Почему ты не сказала, что вчера тебе звонила Кармен Розарио?
