Летний сад полностью

Александр покачал головой. Его Светлана была потрясающей, но не такой храброй. Ей хотелось от него чего-то большего, чего у него не было и чего он не мог дать. Когда он уехал, она не сопротивлялась. Он мог лишь воображать, как его собственный сын обращался с женщиной, что сейчас сидела перед ним. Он не знал, о чем еще спросить.

– А ты… виделась с ним еще?

– Да. Когда его отпускали на выходные, он мог приехать ко мне в Нью-Йорк.

– И до каких пор?

– Пока не уехал во Вьетнам.

Это ошеломило Александра.

– Вы продолжали встречаться четыре года? – изумленно пробормотал Александр.

– Да. Так все-таки ты не все знаешь, да? Наш случайный уик-энд в «Билтморе» протянулся немного дольше, чем мы ожидали. Не знаю, как нам удавалось скрыть это от тебя, от Тани. От Тани в особенности.

Александр спросил (вынужден был спросить):

– Энт не покончил с этим?

– Не покончил, – скривившись, пробормотала Викки. – Потому что я вела себя так, словно кончать не с чем. Я была просто свободной женщиной. В любое время, когда ему хотелось побыть со мной, мы оказывались вместе. Если не хотел – не встречались. Никакой настойчивости ни в чем. Никаких обещаний, ни единой просьбы о завтрашнем дне. Просто развлечение. С начала и до конца это было ничем иным, только забавой.

Стул Александра уже не был развернут к Викки. Это было просто невозможно. Александр уперся локтями в колени, опустил голову. Сигарета свисала из уголка его рта.

– Не хочу тебе лгать, – сказала Викки. – Забавы действительно были. Нью-Йорк в шестидесятые был соблазнителен для юнцов. Это город всех времен года для всех возлюбленных. Даже для безнадежных в части будущего, вроде нас. И я ни на секунду не обманывала себя, Александр, – продолжила она. – Никто лучше меня не понимал, что мы в тупике. Я на двадцать лет старше, чем он! Когда ему будет сорок, он все еще будет молодым мужчиной, но мне-то будет шестьдесят! Когда он достигнет твоего теперешнего возраста, он будет все еще мускулистым и сильным, а мне будет семьдесят! Я старше его матери, черт побери! Его мать и я… Я ей в лицо смотреть не могу. Так стыдно. И так унизительно объяснять все тебе…

– Больше и незачем объяснять.

– Я не хотела, чтобы он думал, что он может сделать что-то такое, что причинит мне боль. Я знаю, как это страшно для молодого человека, лишь начинающего жизнь. Поэтому я и держалась с ним так беспечно, не мешала его юной жизни, той жизни, которая у него должна быть и которой он заслуживал, я понимала, что со временем он найдет ту, на которой женится, ту, с которой заведет детей. Он же не мог иметь все это со мной.

– В конце концов, вы ведь уже замужем.

– Верно. За его старшим командиром.

Она не смотрела на Александра, говоря это.

– Чего хотел Энт, Викки? – тихо спросил Александр.

– А как ты думаешь, Александр? – откликнулась Викки. – Он хотел того, что есть у тебя. Что ты имел всю свою жизнь. – Казалось, она тонула в тумане страдания. – А этого он не мог иметь со мной. Я представляю собой многое, но я знаю свои границы, и он их тоже знает. – У Викки дрожали руки. – И… мой притворный брак дает мне видимость респектабельности, так что в этом смысле путаницы в моей жизни нет. Так все гораздо проще. Никаких объяснений с моей стороны. Жизнь ради уик-эндов в «Билтморе» – это все, на что способна Викки.

Александр слушал, но ему хотелось, чтобы он ничего не слышал.

– Ответь, – повторил он, – чего хотел Энтони?

– Ох, послушай… – с наигранным пренебрежением произнесла Викки, – ты ведь знаешь, каковы молодые. Он хотел свой пирог, он хотел веселья, «Билтморов», прогулок вдоль Гудзона… Конечно, он говорил, что хочет меня. Но он хотел всех женщин. Он хотел всего. А почему нет? Он и имел всё. – Она всхлипнула. – Всё!

Александр уже изучил каждую плитку пола террасы.

– Я была уверена, что он порвет со мной через месяц, через полгода, через год… Но – нет, он продолжал возвращаться, – сказала Викки, вытирая лицо. – Пока не получил диплом… а потом, даже не оглянувшись, умчался во Вьетнам. Я ему сказала – хорошо, что мы просто развлекались вместе, Энт. Так тебе легче уйти. Спасибо, что нам было хорошо вместе. Спасибо за те лунные вальсы, которых мы не танцевали, спасибо за обещания, которых мы никогда не давали друг другу, за солнце, которое никогда не сияло над нашими головами. Разве ты не рад, что не разбил мне сердце? Разве ты не рад теперь, когда уезжаешь, что не любил меня?

Викки закрывала лицо ладонями.

Александр еще какое-то время посидел с ней. Но теперь действительно было уже нечего сказать.

Встав, он сказал:

– Викки, возможно, ты подумаешь об этом более внимательно. Родителей можно простить за то, что они были слепыми дураками, но говорю тебе: такие вещи очень трудно скрыть от мужа.

Викки отмахнулась:

– Александр, ты лучше других знаешь, что в отличие от тебя Том был ужасным мужем. Хороший человек, плохой муж.

– Даже ужасный муж замечает подобное.