И они миновали Нью-Джерси и Мэриленд.
Они проезжали Вашингтон, округ Колумбия, когда Александр спросил:
– Хочешь остановиться и повидать своего друга Сэма?
Вздрогнув, Татьяна ответила:
– Нет! Почему ты спросил?
А его, похоже, удивил ее ответ.
– Что это ты так напряглась? Я просто поинтересовался, не хочешь ли ты его увидеть. Почему ты заговорила так, словно я попросил тебя помыть его машину?
Татьяна попыталась расслабиться.
Слава богу, он тут же оставил эту тему. В прошлом он никогда не бросал ничего, не получив ответа.
Виргиния, все еще слишком холодно.
Северная Каролина, очень холодно.
Южная Каролина. Немного лучше.
Они останавливались в дешевых мотелях и принимали горячий душ.
Джорджия. Недостаточно хорошо.
Сент-Огюстен во Флориде – тепло! Теплый океан. В Сент-Огюстене, старейшем городе Соединенных Штатов, были красные испанские черепичные крыши, на улицах продавали мороженое, как летом.
Они посетили Источник вечной молодости Понсе де Леона и купили немного воды бессмертия в бутылке.
– Ты ведь знаешь, что это простая водопроводная вода, так? – спросил Александр, когда Татьяна отпила немного.
– Знаю, – ответила она, передавая ему бутылку. – Но ты должен во что-то верить.
– Верю, это не водопроводная вода, – кивнул Александр, проглотив половину.
Рождество они встретили в Сент-Огюстене. В день Рождества отправились на пустынный белый пляж.
– Вот теперь это то, что я называю смертью зимы, – заявил Александр, бросаясь в океан в плавках и футболке.
Вокруг никого не было, кроме его сына и жены.
Энтони, не умевший плавать, бродил по кромке воды, копал ямки, похожие на кратеры, собирал ракушки, быстро обгорел и с красными плечами прыгал по пляжу, встряхивая выгоревшими волосами. Он пел, держа в одной руке длинную палку, а в другой камень, ритмично вскидывал руки и опускал их в такт мелодии, а его мать и отец наблюдали за ним из воды.
– Мистер Солнце-Солнце, мистер Золотое Солнце, свети, пожалуйста, вниз, свети, пожалуйста, вниз, свети, пожалуйста, на меня…
Они провели неделю в Сент-Огюстене, а затем поехали на юг вдоль побережья.
Майами в январе! Тропики у моря. Было восемьдесят градусов по Фаренгейту, а вода прогрелась до семидесяти пяти.
– Вот это уже лучше, – с улыбкой сказал Александр. – Намного лучше. Теперь остановимся.
Очутиться рядом со спокойными водами Атлантики и залива Бискейн, Майами-Бич и Саут-Бич было немного… слишком для семьи с маленьким мальчиком: здесь стояли роскошные казино, по улицам гуляли отлично накрашенные и одетые женщины, а потемневшие отели тридцатых годов в стиле ар-деко смотрели на океан так, словно в них жили люди, знающие ужасные тайны. Возможно, они и были самыми подходящими в мире местами для Татьяны и Александра, но она не могла сказать ему это. Ее предлогом для переезда было моральное благополучие Энтони. Они отъехали на двадцать миль к югу от Саут-Бич, в сторону Кокосовой Рощи, где было и спокойнее, и чище. Кокосовая Роща – Коконат-Гроув – так называлось это место до того, как сюда в 1896 году нагрянули хорошие дороги и поезда и толпы туристов; это был просто маленький городок на берегу залива Бискейн, двадцать восемь элегантных зданий, два больших магазина, делающие огромные прибыли, и дорогой отель. Так было. Теперь все вокруг сияло – обильное и цветущее. Теперь здесь имелись парки и пляжи, яхт-клубы, и рестораны, и множество магазинов, и все это стояло под пышными пальмами.
Они остановились в мотеле вдали от моря, но каждый день направлялись к заливу. Татьяна тревожилась из-за денег, что текли сквозь пальцы. Она предложила продать фургон:
– Мы все равно не сможем в нем жить. Тебе нужно мыться…
– Буду мыться в океане.
– Мне нужно место, чтобы готовить тебе еду.
– Поедим где-нибудь.
– Деньги кончатся.
– Найду работу.
Татьяна откашлялась:
– И нам нужно чуточку уединения…
– А, вот ты к чему… Но забудь, я его не продам.
Они шли по Бэйшор-авеню, мимо причалов, выдававшихся в воду. Александр показал на плавучий домик:
– Хочешь арендовать такую лодку? Плавучий дом.
– Что?
– Лодка, которая заодно и дом.
– Ты хочешь, чтобы мы жили в лодке? – медленно произнесла Татьяна.
Александр подозвал сына:
– Энтони, тебе бы понравилось жить в доме, который заодно и лодка?
Мальчик несколько раз подпрыгнул на месте.
– Энтони, – заговорила его мать, – тебе бы понравилось жить на снежной горе на севере Канады?
Энтони снова подпрыгнул.
– Видишь, Александр? Я, вообще-то, не думаю, что тебе следует принимать все важные решения, основываясь на восторге малыша.
Александр взял Энтони на руки.
– Пузырь, – сказал он, – представь дом, который стоит у причала, как лодка, и качается, как лодка, но никогда не отходит от пристани в океан… разве это не здорово?
Энтони обнял отца за шею:
– Да, пап! А чего еще тебе хочется?
