Летний сад полностью

– Два или три года? Да сколько же ей лет?

– Никто не спрашивает. Все равно правды никто не скажет.

Элкинс сказал:

– Ей могло быть двенадцать. Или двадцать два.

Александр покачал головой:

– Наверное, не двенадцать все-таки?

Ха Сай молчал, не моргая и никак не реагируя.

– Она была тихой девушкой, – продолжил он, – всегда делала то, что ей велели, никогда не жаловалась, никогда не отказывалась от работы, но у нее было лишь несколько постоянных клиентов. Она жила в самой дальней и в самой маленькой комнате наверху. Мадам сказала, что, даже когда у Мун Лай было два глаза и она была хорошенькой, «мужчины к ней не возвращались». Кроме одного – и это был тот солдат с фотографии, и он к ней вернулся, когда у нее остался только один глаз, и заплатил кучу денег за то, чтобы она просто жила в той комнате и не принимала клиентов. Он был очень щедр, сказала мадам.

Она еще сказала, что Мун Лай могла иной раз исчезнуть, ничего не сказав, – на две или три недели. А потом могла появиться, попросить свою прежнюю комнату и работала без жалоб. Именно поэтому мадам считала ее сумасшедшей. Она просто приходила и уходила когда хотела. В последний раз мадам видела ее в начале весны. И всё. Мадам думает, может, девушка умерла или забеременела и не может работать.

Александр задумчиво курил. Рихтер и Элкинс топтались рядом с ним. Ха Сай стоял неподвижно. Его пока не отпускали.

– А откуда Мун Лай, Ха Сай?

– Мадам не уверена.

– Ты шутишь, что ли? – воскликнул Александр.

– Я никогда не шучу, сэр, – серьезно ответил крошечный Ха Сай.

– Это как раз то, без чего мы не можем уехать из Плейку. Сейчас же возвращайся, возьми вот еще сто долларов и не выходи оттуда, пока мадам не обретет уверенность. Иди.

Ха Сай медленно поднял руки.

– Погодите, – неохотно сказал он, не беря деньги. – Мадам слышала, как девушка без пальцев говорила о какой-то деревне под названием Кумкау. Мать и сестры Мун Лай жили в Кумкау. Может, она туда и отправлялась каждые несколько месяцев.

– Никогда не слышал об этой Кумкау, – с подозрением произнес Рихтер. – Должно быть, она или очень маленькая, или очень далеко отсюда.

Ха Сай молчал.

– Это черт знает что, – сказал Элкинс. – Неужели Энт мог отправиться с ней в эту дурацкую деревню? В качестве новобрачного? Будущего отца? Познакомиться с родней, может быть?

– Предположим, так оно и есть, – сказал Александр. – Но почему он не вернулся?

– Может, он пытался, – предположил Рихтер. – Может, мы не там его искали. Эта Кумкау – где она, Ха Сай?

Ха Сай не ответил, но теперь заморгал. Они снова его спросили, но он все равно не отвечал. Рихтер повысил голос.

Ха Сай очень тихо произнес:

– Вам не захочется знать, полковник Рихтер.

– Это единственное, что мы хотим знать, черт побери! – рявкнул Рихтер. – Это единственное, ради чего мы сюда явились! Хватит нас дурачить! Это приказ! Ну, где она?

– Четырнадцать миль к северу от демилитаризованной зоны, – ответил Ха Сай.

– Она в Северном Вьетнаме? – с ужасом произнес Рихтер.

– В Северном Вьетнаме! – убитым голосом откликнулся Александр, у него упало сердце.

Не сказав больше никому ни слова, он с трудом докурил сигарету, когда они возвращались к своему джипу. Держа наготове оружие, мужчины молча проехали пятьдесят километров в темноте, назад на базу. «Это в Северном Вьетнаме!» – только и вертелось в голове Александра.

В Контуме, в квартире Рихтера, последний достал виски: пиво сейчас было недостаточно крепким. Ха Сай не пил; он молча сидел на стуле; горец был неподвижнее самого стула. Александр думал, что хорошо умел становиться незаметным, но сейчас он был просто наэлектризован в сравнении с Ха Саем. Даже в такой момент маленький вьетнамец был совершенно невозмутим. Впрочем, а с чего ему волноваться? Это же не его сын исчез в чертовом Северном Вьетнаме.

– Знаешь, куда я уже попадал прежде, Элкинс? – сказал наконец Александр. – В засаду.

– При всем уважении, майор, – ответил Элкинс, – и извините, что так говорю, конечно, это засада, ежу понятно, но какое это имеет отношение к тому, где сейчас находится Энт? Или к Мун Лай?

Рихтер и Александр обменялись долгим пьяноватым взглядом. Рихтер покачал головой, еще раз наполнил из графина стакан Александра. Они чокнулись и выпили.

– Не беспокойся, майор, – сказал Рихтер. – Завтра я позвоню Пинтеру, командиру северной особой группы. Я его попрошу отправить разведгруппу к краю демилитаризованной зоны, где лежат леса Кхешани. Я его попрошу отправить еще одну группу к тропе Хо Ши Мина в Лаосе. Она идет от Северного Вьетнама в Лаос примерно в тридцати милях к северу от границы зоны. Посмотрим, смогут ли они там что-то узнать. И я спрошу Пинтера, слышал ли он вообще об этой Кумкау.

Александр скривился. Поставил свой стакан. Отложил сигарету, встал из-за стола и замер по стойке смирно, щелкнув каблуками и мрачно глядя на Рихтера.

– Полковник Рихтер, – очень тихо произнес он, – могу я поговорить с вами наедине?

С откровенной неохотой Рихтер дал знак Элкинсу и Ха Саю выйти и повернулся к Александру, стоявшему все так же неподвижно.

– Послушай, я знаю, что ты собираешься сказать…