Летний сад полностью

– Может, вам лучше остаться, майор? – сказал наконец Элкинс. – Вы же только что говорили, что не участвовали в боевых схватках с сорок шестого года.

– Стычки с женским персоналом не считаются, – ядовито добавил Рихтер.

Александр промолчал. Рихтер явно хотел оставить за собой последнее слово.

– Должен ли полковник получить подтверждение на ваш допуск к секретным операциям и разрешение? – продолжал Элкинс. – Это ведь может занять и месяц.

– Мой допуск подтвержден давным-давно командованием военной разведки в Форт-Хуачуке, спасибо, что поинтересовались, лейтенант, – ответил Александр. Разговор был окончен. – Том, можешь ты меня проводить? Мне нужно поспать.

Остальные встали, отдали честь, и они ушли. Александр повернулся к Рихтеру.

– Ты сможешь все это дерьмо подготовить к завтрашнему дню? – спросил он, пока они шли к жилищу Александра.

Рихтер так не думал.

– Мы, кстати, называем это «хуч», самогоном, Александр.

– Да какая разница? Мы уже слишком долго ждали, Том. Мы должны отправляться.

– Понадобится пара дней, – сказал Рихтер. – Я должен заказать «Чинук», собрать снаряжение, оружие. Ты лучше других знаешь, мы должны быть готовы ко всему. У нас всего один шанс.

Александр согласился, что они должны подготовиться. Он отлично знал и то, что шанс у них всего один.

Когда они стояли перед бараком, где поселился Александр, Рихтер закурил и сказал:

– Александр, ты ведь понимаешь, как мало у нас шансов на успех? Сколько вероятностей…

– Значит, ты в этом уверен? – В настроении уже более спокойном, Александр похлопал Рихтера по плечу. – Том, а ты понимаешь, что не с тем человеком говоришь об этом?

– Да пошел ты…

– А какова была вероятность того, что женщина пяти футов ростом, ни разу в жизни не стрелявшая, проберется на советскую территорию, не зная, где я нахожусь и, более того, жив ли я, а потом найдет меня там – живого?

– Выше, чем у нас, – ответил Рихтер.

Александр покачал головой:

– Одна невооруженная женщина в лагере ГУЛАГа, где на каждые пять дюймов по охраннику… – Александр произнес это почти благоговейно. – Не двенадцать крепких парней, несущих боеприпасов больше, чем их совокупный вес. И да, северные вьетнамцы настоящие козлы, но и советские не были похожи на леди, жующих мини-сэндвичи на скачках в Кентукки. У них тоже были пушки. Но она нашла меня и вывела оттуда. Так что спи спокойно.

Но он постоянно думал о том, что однажды сказала ему Татьяна. Мы можем стараться справиться с чем угодно. Но иногда того, что мы делаем, просто недостаточно. Он пытался выбросить эту мысль из головы.

Рихтер вздохнул, выпустил клуб дыма, попытался улыбнуться:

– Я удивлен тем, что вы с Татьяной никогда не пользовались своими способностями, чтобы повернуть ситуацию в свою пользу.

И Александр впервые после двадцатого июля шестьдесят девятого года засмеялся вслух.

– Том, – заговорил он, понижая голос и на мгновение касаясь плеча Рихтера, – кто сказал, что мы этого не делали? – Широкая улыбка расплылась по его лицу. – Это был Лас-Вегас для нас дважды в год, детка, – весело продолжил он. – Дети думали, что мы на отдыхе в Седоне. А мы играли двадцать часов без передышки. Моя жена – королева рулетки и игры в двадцать одно.

Рихтер разинул рот.

– Мы говорим о Тане? – пробормотал он. – О Тане, твоей жене, за столом игры в очко?

Александр кивнул:

– И, Том… надо ее там увидеть, чтобы поверить. Мы получали бесплатный пентхаус во «Фламинго» семь лет. Отель предоставлял нам бесплатные чипсы, бесплатную еду, ваучеры на покупки, и никакой разницы – она просто не проигрывала. Если ей нездоровилось, она не играла. Мы туда ездили всего месяц назад, чтобы немного взбодриться, но она простудилась, и мы оставили игру. Она еще попыталась играть во что-нибудь другое, но проиграла. Однако это было исключением. – Александр помолчал, потом понизил голос. – Крупье не хотели ее видеть. Но она садилась за их столы, пила вино, вся в розовом, распускала волосы, шутила – и они уже не сопротивлялись. У них не было шансов. Она была невероятна. – Он вспоминал с нежностью. – А вот я – другое дело. Я играю в покер. Выигрываю, проигрываю. Она приходит, становится за моей спинной, все за столом успокаиваются, а я разгораюсь. Мы отлично справлялись. Потому что ей это нравилось.

Рихтер слушал, вытаращив глаза, а потом засмеялся:

– Поверить не могу, черт побери! Ты являешься сюда, и за десять часов мой мир переворачивается вверх ногами. Я, подполковник, слушаюсь приказов какого-то долбаного майора, Энтони обзаводится ребенком от вьетнамской шлюхи, мы в одиночку и без разрешения вторгаемся в Северный Вьетнам, а Тане, оказывается, нравится Лас-Вегас! Можешь еще чем-то ошарашить меня?

Мгновенно вернувшись с небес на землю, Александр перестал улыбаться:

– Нет. Ничего на ум не приходит.

Рихтер тоже посерьезнел:

– Александр, окажи услугу. Когда мы отправимся, не разговаривай со мной как со старым другом.

Александр отсалютовал. Рихтер тоже.

– Спокойной ночи, полковник Рихтер, – сказал Александр.

– Спокойной ночи, майор Баррингтон.