– Ни то ни это. Мы продадим нашу землю в Аризоне, купим кусочек земли здесь и откроем свою винодельню. Как ты думаешь? Мы, конечно, не увидели бы дохода в первую пару лет, пока виноград не вырастет, но потом… мы могли бы делать то же, что Себастьяни, только скромнее. Ты уже так много знаешь об этом бизнесе. А я могла бы считать деньги. – Она улыбалась, ее глаза слегка затуманились. – Я отличный счетовод. А вокруг так много маленьких виноградников… Мы могли бы преуспеть. Купили бы небольшой дом, завели бы еще одного малыша, жили бы над винодельней, и все было бы нашим, только нашим! И мы всегда видели бы горы, настоящие горы, как тебе нравится. Мы могли бы устроиться чуть дальше к северу, в долину Александра… – Она поцеловала мужа в щеку. – Видишь, ее уже назвали в твою честь. Мы могли бы начать с двух акров; такого вполне достаточно, чтобы заработать на жизнь. А? Как тебе такое?
– Так себе, – сказал Александр, обнимая ее и склоняясь к ее взволнованному лицу.
Александр каждое утро уходил в половине седьмого. Татьяне не нужно было отправляться на работу до девяти. Они с Энтони пешком шли две мили до винодельни. Когда Александр уходил, Татьяна сидела у окна, парализованная страхом и нерешительностью. Ей отчаянно нужно было позвонить Викки. Но когда она звонила в последний раз, ей ответил Сэм.
Этим утром Татьяна склонилась над раковиной – ее тошнило. Она знала, что должна позвонить, ей необходимо было знать, в безопасности ли Александр, в безопасности ли все они, могут ли они осесть на месте и жить своей тихой жизнью.
Она позвонила с телефона общего пользования в столовой внизу, зная, что в Нью-Йорке еще только половина шестого и Викки должна спать.
И действительно, голос на другом конце линии звучал сонно.
– Это кто?
– Это Таня, Вик. – Она так крепко сжимала в пальцах трубку, что подумала, что та может сломаться. Ее губы прижимались к ней, глаза она закрыла.
На другом конце раздался стук упавшей трубки, ругательства. Викки не сказала, что случилось, но, когда она заговорила, подняв наконец трубку, она крепко выражалась в адрес Татьяны и в свой собственный.
Татьяна отвела трубку в сторону, всерьез думая, не повесить ли ее, прежде чем услышит что-то еще. Уже было ясно, что дела нехороши.
– Татьяна! Что с тобой случилось?
– Ничего, у нас все в порядке. Привет тебе от Энтони. – Но все это она произнесла тихо, неуверенно.
– О боже мой! Почему ты не позвонила Сэму, Таня?
– О… я забыла.
– ТЫ… ЧТО?!
– Мы были очень заняты.
– Они послали федеральных агентов к твоей тете в Массачусетс! Они достают ее, меня, Эдварда, весь госпиталь! Они искали тебя в Нью-Мексико, откуда ты звонила, и в том нелепом месте, где ты купила эту глупую землю… Финикс, да?
Татьяна не знала, что сказать. Она задыхалась.
Федеральные агенты на тропе, что называлась Джомакс.
– Почему ты просто не позвонила ему, как обещала?
– Извини… А почему он был у тебя, когда я звонила в последний раз?
– Таня, да он практически живет здесь! Где ты сейчас?
– Вик, что им нужно?
– Я не знаю! Позвони Сэму, он горит желанием объяснить тебе. Знаешь, что Сэм мне сказал, когда я ему объявила, что хочу поменять номер телефона? Он сказал, что меня могут арестовать за заговор, потому что это может означать, что я тебя покрываю!
– Заговор в чем? – чуть слышно спросила Татьяна.
– Я не могу поверить, что Александр такое допускает!
Татьяна надолго умолкла.
– О боже мой, – медленно произнесла Викки. – Так он не знает?
Татьяна молчала. Выбор у нее был невелик. Что, если телефон Викки прослушивают? Они узнают, где она находится, в каком штате, в какой долине. Не в силах продолжать разговор, она просто повесила трубку.
Потом она позвонила Джину и сказала, что плохо себя чувствует. Джин заговорил о деньгах и потребовал, чтобы Татьяна все равно пришла. Они повздорили. Татьяна заявила:
– Я увольняюсь, – и снова повесила трубку.
Она и сама не верила, что просто взяла и уволилась. Как же ей сказать об этом Александру?
Они с Энтони сели в автобус до Сан-Франциско, откуда, как ей казалось, можно позвонить, не выдавая места нахождения, – но, как только она услышала звон трамваев, она поняла, что эти звуки будут слышны и понятны даже тем, кто находится в округе Колумбия. Татьяна пошла в сырой холодный парк на берегу залива, где не было рельсов и звона, только крики чаек, и из таксофона позже утром позвонила Сэму, который все еще был дома.
– Сэм…
– Кто это?
– Это я, Сэм…
– Боже мой… Таня!
– Сэм…
– О БОЖЕ. МОЙ!
– Сэм…
– О боже мой!
– Сэм…
– Семнадцать месяцев, Таня! Ты понимаешь, что натворила? Ты можешь лишить меня работы! Ты можешь лишить своего мужа свободы!
– СЭМ…
– Я говорил вам обоим, когда он только что вернулся, – необходим полный отчет! Так просто! Расскажите нам о вашей жизни, капитан Баррингтон! Своими словами. Пара часов беседы с мелким чиновником, так просто, так легко! Мы поставим штамп, что его дело закрыто, мы предложим ему образование, дешевую ссуду, работу…
– Сэм…
