Я открыла еще одну баночку колы-зеро, уселась поудобнее и уставилась на стену перед собой. Я напечатала снимок Виктории и ее коротышки возлюбленного, несколько яхт, на которых они вместе плавали, и еще один старый снимок – Виктория, победительница конкурса красоты начала 90-х. На этой фотографии ее белокурые волосы еще длинные и вьются, и с ними она выглядит как ужасно сексапильный пудель. Так я просидела какое-то время, скользя взглядом по снимкам. Но вдохновение все равно не снизошло. Точнее сказать – им даже и не пахло.
Пожалуй, я заслужила паузу. Паузу от этого дерьма. Что мне сейчас действительно необходимо, так это душ. Чтобы смыть с себя этот неприятный и совершенно не вписывающийся в мою обычную жизнь день. Завтра с раннего утра вся округа будет на ушах стоять из-за еще одного убийства молоденькой девушки на Буллхольмене. И меня угораздило оказаться в самом центре этой драмы. Ведь это я обнаружила труп. Воспоминание об этом до сих пор заставляет меня вздрагивать.
В тоненьком халатике и шлепанцах я семеню по проселочной дороге с ведром в руке. Есть одна особенность проживания в садовых домиках, которую не назовешь идиллической, а именно – чаще всего в этих самых домиках нет душа. И чтобы блюсти гигиену, приходится пользоваться общим душевым бараком в паре сотен метров от дома.
Когда я оказываюсь у барака, который находится как раз там, где кончается дачный поселок и начинается темный лес, то я, пожалуй, даже рада тому, что сейчас я здесь одна.
Я вхожу в барак и, быстренько прошлепав по влажному пластиковому полу, выбираю себе самую последнюю кабинку справа. Вешаю на крючок халат с полотенцем и, шмыгнув в кабинку, закрываю за собой тонкую дверцу. Включаю воду и жду, когда пойдет горячая.
Вода отдает затхлостью. Но, по крайней мере, она теплая. Я встаю под душ, подставляя тело струям. Наношу шампунь на волосы, взбиваю пышную белую пену, после чего намыливаю все тело гелем для душа, который достался мне вместе с сумкой с пробниками косметической продукции, которые нам как-то раз приносили на работу. Гель пахнет медом и персиком.
Но в самый разгар мытья я вдруг вздрагиваю.
Во всяком случае, мне показалось, что дверь барака скрипнула, а это означает, что кто-то должен был открыть ее. Возможно, кто-то просто заглянул внутрь, чтобы проверить, есть ли здесь кто. Большинство предпочитает принимать душ в одиночестве, а не в компании других дачников.
– Эй!
Тишина. Я слегка подкручиваю кран, чтобы уменьшить шум льющейся воды. Оборачиваюсь. Между полом и дверью кабинки есть большая щель, и я вижу освещенный луной кусочек пластикового покрытия у моих ног. Луна в самом деле светит очень ярко.
И тут происходит нечто, от чего мое сердце едва не останавливается.
Чья-то тень падает на полоску лунного света на полу.
Останавливается перед моей кабинкой.
Я чувствую, как остатки шампуня стекают мне на глаза, от чего их начинает немилосердно щипать. Но я едва могу моргнуть. Я даже вздохнуть не в силах.
– Адам?
Не знаю, почему я позвала его. Ведь его здесь уже нет. Он уже давно уплыл на пароме обратно на континент.
Струи воды продолжают стекать по мне. В голове проносятся сотни тысяч мыслей о том, что со мной может случиться.
Обратно к домику я неслась еще быстрее, чем в душевой барак. Сердце бешено колотилось, того и гляди выскочит из груди. Кто-то стоял перед моей душевой кабинкой. И смотрел на меня. Или нет? Что, если у меня чистой воды паранойя? Может, это просто кто-нибудь из дачников пришел проверить, можно ли ему помыться в одиночестве?
Я свернула на Редисовую улицу и ворвалась в свой сад. Открыла замок, влетела внутрь и тщательно заперла за собой дверь. Несколько раз дернула за ручку, чтобы убедиться, что дверь в самом деле заперта. После чего натянула на себя чистую одежду и накрутила влажное полотенце на волосы на манер тюрбана.
Вскоре аромат кофейных зерен разнесся по всему домику. Но стоило мне усесться на диван с горячей чашкой в руках, как мой взгляд упал на груду сваленной в углу одежды. Той самой одежды, в которой я была сегодня днем, прежде чем отправиться в душ. Из-под лифчика выглядывает уголок бумаги. Ох, совсем из головы вылетело.
