– Вот черт, она перепачкана кровью… А твои криминалисты, они что, не осматривали место?
– Осматривали.
– Тогда они и в самом деле проделали большую работу. Выдающийся вклад в расследование. Заслуживающий повышения заработной платы.
– Не ерничай. Уверен, они хорошо сделали свою работу. Но ты ведь сказала, что башня лежала на некотором расстоянии от дома?
– Да, но все равно…
Я раздраженно топчусь на месте. Я, конечно, натура любознательная, но никак не рассчитывала, что в буквальном смысле слова наткнусь на прогулке на орудие убийцы. В конце концов, я глубоко вздыхаю, чтобы успокоиться, делаю снимок башни, после чего как можно осторожнее засовываю саму башню в тонкий мешочек для фотоаппарата.
– Ну как ты там? – спрашивает Адам немного погодя.
– Сойдет. Немного своеобразное начало дня, но в остальном… все хорошо. Как там у вас дела на континенте?
– Хорошо.
– А чем ты сейчас занимаешься?
Я прикрываю глаза. Пожалуй, довольно странный вопрос человеку, которого я не слишком хорошо знаю.
Должно быть, сейчас он сидит с ней и завтракает. Вместе с Сабиной. Женщиной, которую я видела только на фотографии и которая мне сразу инстинктивно не понравилась только потому, что она такая красивая. Сексуальная пустышка. Хотя она, конечно, не такая. Ведь она тоже человек, как и все остальные. Человек со своими проблемами, тревогами и страхами. Кто знает, вдруг у нее врожденный порок сердца. Или астма. Может быть, она так же, как и я, смеется над героями телешоу «Ангелы Софии», когда члены семьи в инвалидных колясках клеят обои в своей комнате. Внутри появляется и начинает расти мучительное чувство.
– Я на работе, – наконец произносит Адам.
– Хорошо. Глупый вопрос, наверное.
Он фыркает. И неприятное чувство в груди сменяется чем-то другим. Я мысленно вижу его перед собой. Его темные вьющиеся волосы, ямочки на щеках и рубашка в обтяжку… Есть причина, почему мы оказались на моем диване прошлой ночью. Очевидно, мы просто не смогли устоять.
– Спасибо, что ответил, – почти шепотом говорю я в трубку.
– Ну конечно. Я всегда отвечаю. Честное слово.
Лодки в гавани сонно хлюпают у берега. Я решила сделать крюк по дороге к домику. Доски причала скрипят подо мной. Все богачи еще спят на своих дорогих яхтах.
Кроме одного.
Она сидит на скамье рядом с причальной насосной станцией и лицезреет вечность Балтийского моря. Белокурые волосы развеваются на ветру, и я чувствую, как мои внутренности завязываются узлом. Я засовываю руку в карман и выуживаю оттуда свой бумажник.
Но отступать я не собираюсь.
– Эбба?
Она оборачивается. На лице написано удивление.
– Да?
Я подхожу чуть ближе и у самой скамейки останавливаюсь.
– Здравствуйте, меня зовут Силла.
– Здравствуйте…
– Я… можно я присяду на минутку?
Она смотрит на пустое место рядом с собой, после чего небрежно пожимает плечами.
– Конечно. Вы здесь живете или как?
– Да. То есть нет. То есть все-таки да, у меня садовый участок в кооперативе чуть подальше. Вы, наверное, знаете, да?
– Вроде того.
– Ну, а кроме этого, я еще криминальный репортер. Из газеты «Афтонбладет».
Вот черт. Зачем я упомянула название газеты? Она же может проверить по Интернету и тогда поймет, что я вовсе не там работаю.
Эбба выглядит довольно встревоженной. Она с подозрением изучает удостоверение, которое я ей показываю. Что ни говори, а она симпатичная. Не красивая, но симпатичная. Классная.
– Ясно, – наконец кивает она. – И что вы от меня хотите?
– Я…
– Я не собираюсь плакаться прессе, если вы на это рассчитывали. И я запрещаю вам меня снимать.
Я тут же вскидываю руки вверх, словно она наставила на меня пушку.
– Обещаю – фотографировать не стану. Я только хотела поздороваться. Я слежу за делом Каролины, потому что наш редактор уделяет ему большое внимание… И теперь мне очень жаль из-за того, что случилось с Иной. Как я поняла, вы все были друзьями детства.
Эбба сидит молча. Елозит своими матерчатыми туфлями по шершавым доскам причала. Потом поднимает на меня глаза.
– Что говорит полиция? – спрашивает она.
– В смысле?
– Если вы криминальный репортер, то должны следить за ходом расследования. Так они думают, что это сделал отец Карро?
Я киваю. Мой черный мешочек от фотоаппарата с Эйфелевой башней внутри ложится на скамейку рядом со мной. Я прикрываю его рукой, чтобы не слишком бросался в глаза.
– Он подозреваемый, верно. Должно быть, сейчас его допрашивают.
