Но в нашей работе, я лично считаю, безопасность зиждется на одном: высоком профессионализме и уважении себя как мастера. Я бы минимум не нарушал. Мастерство не в том, что смогу взлететь в тумане, даже с отказавшим двигателем. Мастерство – в самодисциплине. Рамки должны быть. Пусть я их сам себе установлю. Но бравировать…
Солодун бы не нарушил.
У меня в экипаже работа подтянутая. Мы получаем удовольствие от четкости, хоть она иной раз и надоедает. Зато за тылы мы спокойны, и очень бы удивились, если бы из расшифровки на нас пришла бумага. Мы знаем, что недоговоренности быть не должно, а значит, как же это – взлетать с нарушением и ждать дыню? Я так не смогу; Володя вот смог… а прекрасный же командир.
Нельзя самому упрощать работу в кабине, сбивать стереотип, разрушая с таким трудом нажитый профессионализм экипажа.
26 июля у меня личный праздник: первый самостоятельный полет; я состоялся как летающий человек. Нынче, отмечая его бутылкой шампанского в Ялте, со случайными людьми, я сказал три тоста.
Первый – за тех, кто сейчас летит. За то, чтобы не отказала матчасть, чтобы обошли грозы, за мягкую им посадку, и чтобы удалось отдохнуть.
Второй – за профессионализм, за мастерство, за состоявшуюся личность.
И третий – за тех, кто ждет нас на земле. И с моря, и с небес. Утомленных, нецелых, любых. Прекрасные, точные, литые слова Высоцкого.
В общем, я счастлив, и люди мне завидуют в чем-то, по-хорошему.
И как же тут-то – без шампанского! Эх, Федор Углов, где твоя трибуна. Нет, жизнь лозунгами не переделаешь. Да я и нужды не вижу.
7.08. Когда я слышу слово «кооператив», сразу представляю себе наши гаражи. Строили мы их каждый себе сам, но организовывал место и подвел электроэнергию нам кооператив, т.е. сообщество владельцев гаражей. Наш кооператив. Мы. Опчество. Соопча.
И этого электричества постоянно нету зимой, а летом оно пропадает именно тогда, когда необходимо готовить погреба к зиме. К кому идти, где искать концы, я не знаю, да мне и некогда. Понимаю, что, будь это частная собственность, свет был бы всегда, – но и платил бы я регулярно. Хозяин бы придумал, как брать с нас за электроэнергию.
А так оно – опчее, наше, ничье, и взносы платят только такие дурачки, как я. А света нет.
И так – завод. И так – колхоз. И везде так. Не уходи с аэродрома, не свистнув что-нибудь для дома.
Когда сосед сверху меня заливает, водой, а сосед сбоку будит по ночам дракой за стеной, а зимой в квартирах у всех холод, а весной жара, – то у меня возникает желание иметь свой дом, быть хозяином своего света, своей воды, своего тепла, своей чистоты, своей тишины, делать все своими руками, и тогда, когда этого захочу я сам, а не швондер.
Коммуналка. Барак. Бардак.
А сил оторваться, отделиться и своими руками сделать себе все – уже нет.
Так что я убежденный сторонник частной собственности, и даже наоборот: ярый противник собственности ничьей. И как это состыковать с коммунистической моралью и партбилетом?
Три месяца не платил взносы – никому и дела нет.
В бане нет воды… Поистине, отличительной чертой эпохи, у которой партия есть ум, честь и совесть, является то, что пропадает обычное. Идешь за хлебом – нет хлеба, идешь в баню – нет воды, идешь поработать в гараж или едешь на дачу – нет света, пошел на почту – закрыто, подстричься – санитарный день, за минералкой в магазин – переучет.
Создается впечатление, что идет повсеместный мелкий саботаж. И цели своей он достигает: у народа сложилось стойкое представление, что в стране бардак.
С высоких же трибун в народ летят звонкие слова, как футбольные мячи.
А я, обыватель, делаю такой вывод. Надейся в этой жизни только на себя. Имей все свое, а если нет, сужай потребности, умеряй аппетиты. Никогда не жди готовенького, учись все делать сам. На любое задуманное дело имей запасной вариант. И не верь большевикам, потому что семьдесят лет они твердили: «под руководством мудрой ленинской партии» и т.д. – а теперь скромно констатируют: «страна пришла». Или дошла. Страна оказалась.
Так что не верь им. Живи без их ума, чести и совести – имей все свое.
8.08. Уж полдень близится. А почты все нет. Лифт не работает. Молодые крысята беззаботно резвятся на лестничной клетке. Из мусоропровода прет тяжкий дух.
В порядке исключения: как ни странно, приняли в стирку белье, даже обещали подкрахмалить. И бензин на заправке есть. Так что нет причины для тоски.
Сегодня лечу в Ростов. Хватит отдыхать. У нас наконец-то заработал свой тренажер, так что Ростов теперь – рейс отдыха. Ну, запчасти поищу.
Сегодня капитан тяжелого воздушного лайнера штопал старенькие пододеяльники и ремонтировал зашмыганные рукава затасканной фланелевой рубахи. Ну, у меня это хобби, у меня получается лучше, чем у жены. Но, в принципе, чем, интересно, занимается мой коллега в США? В Южной Корее? В ЧССР?
