– Так ты предлагаешь просто ждать, пока все закончится само собой? Предлагаешь терпеть это?
– Ты на седьмом месяце, милая. Ты не можешь уйти или развестись. И злиться на Ангуса тоже не стоит, потому что эмоциональное потрясение плохо скажется на ребенке.
Зря она рассказала матери. Надо было проглотить гордость и довериться Кирби. Сестра ни за что бы не посоветовала остаться с мужем-изменником.
– Это такой старомодный взгляд, мам! – заявляет Блэр. – Что бы сказала Бетти Фридан?
– Кто? – не понимает Кейт.
Блэр качает головой и берет себя в руки.
– Я подумала: может, переехать в дом бабули, раз уж она на острове.
Кейт смеется.
– Дом пустует, – не оставляет попыток Блэр.
Особняк бабушки в Бикон-Хилл большой, прохладный и благородный, с часами с боем и шелковыми коврами ручной работы, ходить по ним босыми ногами – словно по райскому облаку. Кровать в комнате для гостей – королевская, а окна смотрят на задний двор с высоким кованым фонтаном. Фонтан успокаивающе журчит.
Это не так хорошо, как сбежать на остров, но лучше, чем оставаться на Коммонвелс-авеню.
– И будет пустовать, – отрезает Кейт. – Прости, горошинка. Тебе двадцать четыре, ты взрослая женщина, замужняя и беременная, так что веди себя как взрослая, а не как ребенок, который прячется от проблем. У Ангуса отличная карьера, и он хорошо тебя обеспечивает. Если у него связь с этой… Трикси, то, скорее всего, потому, что ему сейчас нелегко. Лучше поблагодари мужа.
– Благодарить? – восклицает Блэр. – О какой благодарности ты говоришь, мама? Его никогда нет дома, все время пропадает на работе, а если изволит явиться… – Она делает паузу, колеблясь, что именно рассказать. Кейт выжидательно смотрит. – Дома он… угрюмый. Непредсказуемый. Иногда мне кажется, это совершенно не тот человек, за которого я вышла замуж.
– Ох, милая.
Похоже, Кейт смягчилась. Она тянется убрать со лба дочери прядь волос, и Блэр ненадолго прислоняется к прохладной ладони, вспоминая, как притворялась, будто у нее жар, лишь бы мать прижала эту мягкую успокаивающую руку к ее лицу. Воспоминание обрывается, Кейт бодро встает и выходит из спальни. Через минуту возвращается со стаканом коричневой жидкости со льдом. Сначала Блэр думает, что это холодный чай, но, понюхав, с радостью обнаруживает скотч.
– Тебе же завтра к врачу? – уточняет Кейт.
Вот именно, на прием к доктору Сэйеру. Ужасному доктору Сэйеру с дурацкой бородой, который ощупывает Блэр холодными руками и таращится круглыми глазами из-за очков.
– Да, – подтверждает она, тушит сигарету в пепельнице у кровати и делает глоток виски. И тут же расслабляется. – На десять.
– Ангус пойдет с тобой?
– Собирался, но, наверное, забыл и запланировал встречу с Трикси.
Кейт смеется:
– Лучше относиться к этому с юмором. Расскажешь, как твои дела. Завтра к четырем пополудни мы будем на Нантакете. Я люблю тебя, горошинка. Держись.
Кейт тянется поцеловать дочь в лоб и легонько сжимает ее плечо. На мгновение Блэр чувствует себя лучше.
– Пока, – говорит она. Блэр не верится, что мать отнеслась к новостям так равнодушно. Надо было рассказать о проститутке: может, тогда подействовало бы. Кейт выросла во времена, когда женщинам приходилось мириться с неверностью мужей. Но на дворе шестьдесят девятый, и Блэр не потерпит измены. Если нельзя переехать в дом бабули, она просто отправится на лето на Нантакет. Родит ребенка на острове, в сельской больнице.
Но… Блэр не выдержать два часа в машине и еще два на пароме, да у нее только от одной тряски по булыжникам схватки начнутся.
Она в ловушке.
На следующий день выясняется, что о визите к доктору Ангус не забыл, и Блэр становится немного легче, ведь ей страшно идти куда-то в подобном состоянии без сопровождения.
Рут, секретарша в приемной, смотрит на Блэр и Ангуса и ведет их прямо в кабинет, где за столом курит доктор Сэйер. Непонятно, напугал ли Рут размер гостьи или секретарша впечатлилась тем, что сам доктор Уэйлен решил сопровождать жену на прием, ведь он такой занятой человек, работающий над крайне важным для национальной гордости вопросом. Может быть, и то и другое.
Однако реакцию доктора Сэйера невозможно понять неверно. Завидев Ангуса, он вскакивает на ноги и начинает трясти руку гостя.
Затем следует долгая беседа о высадке на Луну и достоинствах различных астронавтов: Ангус за Армстронга и Олдрина, но доктор Сэйер считает, что в список должен быть включен Джим Лавелл, а затем муж переходит к техническому разговору о тяге, эллиптических орбитах и гомановской траектории, и доктор Сэйер кивает, хотя Блэр уверена, что врач ничего не понимает, как и она.
Не в силах ни секунды дольше терпеть, что на нее не обращают внимания, Блэр откашливается.
– Ах да, – спохватывается Ангус, – моя жена обеспокоена…
– Своим размером, – перебивает Блэр. Она наконец-то завладела безраздельным вниманием доктора Сэйера и знает, что этой возможностью надо немедленно воспользоваться. – Я огромная. Как бегемот. Уже ни в одно платье не влезаю, кроме этого.
