Сьюз стоит на стороне Джесси, а Гаррисон – на стороне Хелен. Он что-то шепчет, Джесси не слышит слов, а Сьюз говорит:
– Просто сохраняй спокойствие и играй.
Джесси принимает совет близко к сердцу. Не позволяет себе поддаваться эмоциям. Мысли о неуместных прикосновениях Гаррисона и постоянных подначках Хелен о пластике носа выпускаются на волю только в момент встречи ракетки с мячом. Джесси следует за ним со свирепостью, которая удивляет даже Сьюз, и все ее удары перелетают через сетку с запасом в дюйм или два. Бэкхенд Джесси слабее форхенда, зато чист и техничен. Ее подачи попадают в дальний угол, их сложно парировать. Джесси легко выигрывает три гейма подряд. Когда она отбивает мяч в начале четвертого гейма, Хелен Данскоумб в расстройстве бросает ракетку, и Гаррисон выпроваживает ученицу с корта.
– Нам надо еще потренироваться, – кричит он Сьюз, а потом обращается к Джесси: – Отличный бэкхенд.
– Я победила! – объявляет Джесси Экзальте.
После окончания урока Сьюз похлопала ее по спине со словами: «Сильная игра, Джессика». Джесси не может сдержаться, она просто сияет.
– Я выиграла у Хелен Данскоумб три партии вчистую!
Бабуля, как обычно, сидит с миссис Уинтер, допивая второй, или третий, или десятый коктейль.
– Простите мою внучку, – обращается Экзальта к миссис Уинтер, машет, чтобы ей принесли счет, и встает, слегка пошатываясь.
– За что ты извинялась? – спрашивает Джесси, оказавшись подальше от миссис Уинтер. – Я думала, ты станешь мной гордиться. Я выиграла. Победила Хелен Данскоумб. – Она сглатывает. – Я тренируюсь, как ты и хотела.
– Все славно и чудесно, – отвечает Экзальта, – но ты хвасталась, а это крайне неподобающе для девушки. Не знаю, отчего ты решила, что такое поведение нормально… Хотя, боюсь, знаю – это идет из отцовской семьи. Твой дедушка носит на мизинце ужасное золотое кольцо, миссис Левин водит «Бентли», а их имена, как я слышала, выгравированы в синагоге в Бока-Ратоне. Все это очень вульгарно. Если ты выигрываешь в теннис или любое другое соревнование, самое правильное – поздравить соперника с хорошо сыгранной партией и никому не хвастаться победой. Ты меня поняла?
Лицо Джесси пылает от досады. Она так уверенно шла на урок, было чудесно выиграть у неприятного человека, даже у двоих неприятных людей. Ей стыдно, ведь Экзальта права: она хвасталась. Но Джесси ненавистно, что бабуля приписывает любое неуместное поведение влиянию отца или, в данном случае, его родичей. Джесси даже не подозревала, что Экзальта знает других ее бабушку и дедушку, Бада и Фриду Левин, которых Джесси называет Мими и дедулей. Дедуля был ювелиром и владел магазином на Бойлстон-стрит, а Мими водила «Бентли», но теперь они живут во Флориде на поле для гольфа, дедушка не работает, а у Мими катаракта, поэтому она лишилась водительских прав.
– Джессика, ты меня понимаешь? – повторяет Экзальта.
Кивка, по всей видимости, недостаточно.
– Да, – шепчет Джесси.
По дороге домой они проходят мимо универмага Буттнера, но Экзальта не предлагает зайти купить новое платье, а Джесси не напоминает. Утро испорчено.
К тому времени, когда они добираются до дома, Джесси уже ненавидит Экзальту. Бабушка – ужасный человек и, скорее всего, антисемитка. Возможно, она не такая плохая, как нацисты, но могла бы сдать семью Анны Франк, если бы обнаружила, что те прячутся на чердаке.
У Экзальты по-прежнему приподнятое настроение. Она заходит на кухню, где Кейт с Блэр пьют апельсиновый сок, и предлагает:
– Давайте все поедем на пляж!
– Нет, бабуля. Я не могу никуда идти, – отказывается Блэр.
– Чушь, – восклицает Экзальта. – Сегодня чудесный день. Поедем на «Скауте» к Смитс-Пойнт, тебе не придется идти пешком. Подрулим прямо к прибою. И еды для пикника прихватим. У нас же есть продукты? – смотрит она уже на Кейт.
– Да, мама, яйца вкрутую, нарезанная ветчина и свежая буханка португальского из пекарни. А еще осталась половина дыни.
– Отлично. – Экзальта рассматривает Блэр. – Твой срок не подошел. У нас несколько недель до встречи с малышами.
Та глядит угрюмо.
– Я не могу плавать. И купальника у меня нет.
– Ну так ноги помочишь. Это тоже будет полезно, – не сдается Экзальта.
– Я не поеду, – отрезает Джесси. – Надо заняться летним чтением. «Дневник Анны Франк».
Она, громко топоча, выскакивает из кухни на задний двор и захлопывает за собой дверь, хотя топать и хлопать дверью запрещено. Какую-то секунду Джесси стоит на мощеном дворике, ожидая появления Кейт: мама должна отчитать ее или спросить, что случилось. Но проходит время, и Джесси понимает: все сошло с рук. Перейдя через лужайку к «Пустячку», она не видит велосипед Пика, но, несмотря на это, надеется найти друга наверху. Может, он собирается обедать.
Однако в «Пустячке» пустынно. Джесси берет с полки банку картофельных чипсов и прячется в спальне.
