Некоторые люди, чтоб совершить какую-нибудь часть народного ритуала, при остановке поезда, выскакивают из вагона, быстро трут что-нибудь первой попавшейся статуе и забегают обратно. Вот на эту шаманскую станцию я и приехал.
Жили они недалеко от станции и через 5 минут, после того как я вышел из метро на улицу, я уже звонил в звонок. Дверь открыла Эмма Георгиевна, на которой был одет домашний махровый красный халат, улыбчивая и гостеприимная. Нужно сказать она сильно отличалась от себя вчерашней и совсем не походила на ту сухую и строгую учительницу.
– Доброе утро Саша, проходи, вот тапочки.
– Здравствуйте, – я вошёл в неплохую, трёх или четырёх комнатную квартиру.
– Проходи. Не стесняйся. Вот тут ванна, вот туалет.
Я зашёл в ванну вымыл руки. Посмотрел наверх и увидел идущую от стенки до стенки трубу. Удивительно, что в относительно не старых зданиях очень странно, по-идиотски, расположены канализационные трубы. Система водоснабжения сделана как-то грубо и нелогично. Вокруг высокие потолки с лепниной, барельефы, красивые скульптуры, статуи с колоннами, а сантехника просто ужасная. Всё какое-то неказистое, кривое, ржавое, торчащее из центра стены абы как. Такое впечатление, что эти дома планировались без сантехники изначально, а сантехнику в них решили провести потом. Складывалось впечатление, что про водоснабжение и систему канализации при строительстве просто забыли. Неужели это было невиданных масштабов вредительство, или быть может эти дома не совсем сталинские?
Ну да ладно… Помыв руки, я вышел из ванны и в тот же момент из комнаты напротив, открыв дверь, вышел мужчина. На вид ему было лет 55-60, ну или около того.
– Берёза Иван Павлович, – представился он, я протянул руку для пожатия. Я пожал руку и представился.
– Александр Сергеевич? Отчество как у великого поэта Пушкина, – весело прокомментировал профессор, как решил я его для себя называть. Почему профессор? Ну очень уж он походил на каких-то киношных профессоров. Невысокий, немного сутулый, с козлиной бородкой, не удивлюсь, если и со своей супругой он общается на «Вы». Взгляд мудрый, разговор снисходительный. К тому же, он и говорил, как киношные герои, иногда добавляя в слова букву «с» особенно после «ну». В наше время, в той жизни – в двухтысячных, таких профессоров уже практически не встретишь.
– Ну-с, проходите молодой человек на кухню. Присаживайтесь. Сейчас Эмма Георгиевна нальёт нам чай и будем завтракать. Вы любите бутерброды с балыком? Вот, не стесняйтесь. Эмма Георгиевна, молодой человек стесняется, сделайте ему бутерброд… Вот кушайте, кушайте. Ну-с, рассказывайте. Как живёт наша молодежь? Какие заботы её одолевают? Чем мы, старшее поколение, можем помочь нашей подрастающий смене? – перешёл профессор от балыка к беседе.
Кстати говоря, профессором он был «всамделишним», поэтому и прозвище было вполне объективно. Жуя бутерброды с балыком и красной икрой, я рассказал о мечтах и чаяниях нашего поколения. Я заверил профессора, что: «Мы, наше поколение, твердо стоим на Коммунистической платформе, подготовленный товарищем Лениным, партией и лично дорогим и любимым Леонидом Ильичом Брежневым.» «Мы, наше поколение, неустанно будем бороться за нашу социалистическую родину, и никогда не отдадим Знамя Свободы в руки капиталистических агрессоров, которые не перестают предпринимать свои грязные попытки по уничтожению нашей прекрасной, Советской родины.» О том, что не пройдёт и десяти лет и их попытки начнут приносить им заметные плоды, я профессору, конечно, не сказал. Ровно как не сказал и о том, что в 1991 году наша страна – СССР, прекратит своё существование. Ни к чему это, лишнее…
Не мог я и не упомянуть о роли Коммунистической Партии и правительства в обучении молодого поколения: октябрят, пионеров, комсомольцев, которые «крепко стоят на основных величайших ценностях, которые провозгласил Владимир Ильич Ленин и лично товарищ Брежнев. Закончив этот доклад, я перевёл взгляд от ошарашенных лиц с открытыми ртами на стол и принялся делать себе бутерброд с сервелатом и сыром – некий вариант «чизсервелатбургера».
Откусив добрый кусок бутерброда, я мило улыбнулся, этим милым людям как бы спрашивая: «Ну как, понравилось?»
Милые люди, закрыв всё же рты, молча отвечали: «Охренеть и не встать!» «Невероятно!» «Дас ист фантастиш!».
– Саша, может ещё чайку? – решила прервать мёртвую тишину библиотекарь.
– Не откажусь, – согласился вежливый я.
– Александр, – немного прокашлявшись, решил брать «быка за рога» Иван Петрович, пока я был занят едой и ещё чего-нибудь не «отчебучил». – Эмма Георгиевна, говорила, что Вы увлекаетесь наукой. Это так?
Я молча кивнул в знак согласия, так как рот всё равно был забит бутербродом.
– И как же так получилось, что в столь юном возрасте Вас тянет не к игрушкам или веселью, а к менее интересному занятию.
– Дело в том, что к познанию мира, я начал тянуться с самого раннего детства, – почти проживав начал я. Речь была заготовлена с утра, в виду того, что я понимал, о чем со мной хотят поговорить, старался особо не отходить от тезисов, придуманных дома.
