– Ох. – В его глазах было странное выражение, а затем он сказал: – Я много чего не помню. Конечно, конечно. Это замечательное место. И вот мы здесь.
Он собрал стопку книг и зажал их под мышкой.
– Такой прекрасный день. Пойдем посидим на площади? У меня есть пара бутербродов. Можем устроить что-то вроде пикника.
– Конечно, – сказала я и счастливо улыбнулась ему.
Снаружи на площади Святого Джеймса он разложил газету, затем куртку и жестом предложил мне сесть.
Я запротестовала.
– Я в порядке. Ты садись. Не хочу портить твою куртку.
– Чепуха! – сказал он. – Я привык сидеть на траве. Большинство моих студенческих лет я провел на мокрой траве, мы все время что-то обсуждали или что-то курили. – Он снова сделал жест.
На этот раз я подчинилась.
– Спасибо.
– Не за что. Было очень приятно увидеть тебя в воскресенье.
Я чувствовала себя странно неловко.
– Ну, я полностью готова к завтрашнему дню.
– Отлично. Прекрасно. Я тоже подготовился. Взял несколько книг для изучения на случай, если мы увидим что-нибудь необычное. – Он похлопал по стопке рядом с собой, и я с любопытством взглянула на корешки книг. «Полевой путеводитель по турецким бабочкам, Анатолийским шкиперам и мутациям», «Миф Мюллера», «Райский уголок».
– Просто легкое чтение, – сказала я, и он довольно неуверенно улыбнулся. Я сняла туфли, прижимая пальцы ног к мягкой траве. – Я сказала маме на всякий случай, что, может быть, я уеду на две ночи.
– Хорошо. Наверное, мы вернемся быстрее, но да, это мудрое решение.
– Ладно. Но, знаешь, если мы будем там дольше, чем думали… – Я прозвучала слишком взволнованно.
– Конечно. – Он подтянул колени, по-мальчишески обнимая себя. – Нина, не могу дождаться, когда ты увидишь Кипсейк. Интересно, сможем ли мы там переночевать или нет. Если нет, то у реки есть хороший старый паб. Ну, раньше был. – Он засомневался. – Интересно будет узнать, в каком состоянии дом. Парни в «Мурблс и Ко» не смогли точно сказать. Мать была довольно эксцентричной женщиной под конец жизни, но она была одержима домом. Знаешь, это была единственная вещь, которая ей нравилась. После смерти отца и Туги.
– Туги?
– Наша собака. Глупый пес. Некоторые думали, что он умный. Сам я никогда не замечал у него проявления интеллекта. Как-то раз он меня укусил. – На его лице появилась тень; он выглядел почти раздраженным.
– Для тебя будет довольно странно вернуться. После всех этих лет.
Он кивнул:
– Да. И опять же, знаешь, не думаю, что я достаточно извинился за то, что не был на связи. Это паршиво с моей стороны. Я так рад, что ты повела себя так благородно в отношении всего этого дела. Честно говоря, я очень рад, что ты поедешь со мной. Я бы волновался, если бы ехал туда один. – Должно быть, он увидел, как изменилось мое выражение лица. – О, не переживай, ничего мистического. Привидений там нет…
Он остановился.
– Ты вроде не очень уверен. – Я попыталась пошутить и пошевелила пальцами ног.
– Ха! Конечно, нет. Не беспокойся об этом. – Он наклонился ко мне и вынул бутерброд из кармана пиджака. – Говядина и кресс-салат, надеюсь, он съедобен. Поделишься со мной? Мерилин не ест мяса, и, поскольку в основном готовит она, для меня это настоящий пир.
– Так как вы с ней познакомились? – спросила я, отламывая половину сэндвича. Хотелось есть.
– О, ты знаешь… – Он махнул рукой. – Она из довольно известной семьи в Огайо. Они являются основными спонсорами университета, всегда были. Ее отец подарил нам новое здание факультета энтомологии три года назад. Очень печально – на самом деле довольно трагично, – у старика случился инсульт прошлым летом. Итак, Мерилин и я встретились на церемонии открытия. Она была за границей, училась, поэтому мы раньше не встречались. Мы оба выступили с речами. Как-то так.
– Сколько ей лет?
Он поднял брови.
– Если ты не против рассказать.
– Почему я должен быть против? – воскликнул он. – Ей тридцать. Будет в следующем году.
Я взяла еще кусочек сэндвича.
– Отлично.
– Да. Она замечательная, – сказал он. – Не могу дождаться, когда ты с ней познакомишься, Нина. Она очень добра ко мне. Подталкивает меня. Вдохновляет стать лучше. Ее отец продавал молочные машины. Знаешь, молочная промышленность – их самая большая индустрия. Человек-мультимиллионер. Вырос в лачуге в однокомнатной квартирке за пределами Толедо, сколотил состояние благодаря чистой уверенности в себе, и Мерилин унаследовала это. Американская мечта. – Он откусил от сэндвича большой кусок и задумался.
– А чем она занимается?
– Мерилин?
– Ну да.
– О, всем понемногу. Она всегда занята! Она фандрайзер. Пытается убедить своего отца выплатить нам немного денег. – Он улыбнулся. – Я имею в виду университет. Факультет энтомологии и наш кампус. Мы должны расширяться, чтобы оставаться конкурентоспособными. На данный момент есть большой стимул для увеличения числа поступающих – мы немного разочарованы, – а также для повышения стандартов на поступление. Мы хотим быть лидерами в области исследовательской теории, в понимании дневных чешуекрылых и их охране. Мы хотим, чтобы университет был на высоте. Лучше всех. – Он сглотнул.
