– А что надо сделать, чтобы достичь этих стандартов? Найти новую бабочку?
Он засмеялся и подавился, и я дала ему воды.
– Вроде того, – сказал он наконец.
Мы сидели в молчании, деревья над нами раскачивались под легким ветерком, а офисные работники вокруг сплетничали за обедами, читали газеты и дремали. Я время от времени смотрела на него, надеясь, что он не замечает, и это было так приятно. Мой отец. Мой настоящий, настоящий отец. Гостиничный номер казался дурным сном. Если бы я когда-нибудь вообще представляла, каким бы хотела видеть отца, то это было как раз примерно так: сидящим у Лондонской библиотеки, жующим сэндвич и болтающим со мной.
– Ты привезешь Мерилин? – спросила я.
– Да. – Впервые он выглядел неловко. Он посмотрел на меня, как будто взвешивая что-то, затем сказал: – Боюсь, ей не так уж и интересно… эм… ехать сюда, пока мы не поженимся, понимаешь. Было довольно трудно убедить ее вообще позволить мне ехать, пока я не осознал, что придется все это уладить.
– Но почему?
– О, я думаю, она чувствует, что я буду… Я не знаю. Вся эта ерунда насчет твоей матери. Дилл в ее глазах – скорее призрак. Она убеждена, что мы встретимся снова через двадцать пять лет и немедленно бросимся друг другу в объятия.
Несмотря на то что я злилась на маму, я не смогла удержаться от наивного смеха.
– Она серьезно?
– О, вполне.
– Ну, ты должен сказать ей, чтобы она не волновалась. Я не могу представить, чтобы мама ненавидела кого-то больше, чем тебя. Бориса Джонсона, может быть.
– Кто это?
Я посмотрела на него, потом пожала плечами: с чего бы ему это знать?
– Это мэр. Мэр Лондона.
– А, извини. Прошло так много лет.
Наступила неловкая пауза. Я резко сказала:
– Кстати, когда умерла моя бабушка?
Он прищурился.
– Точно сказать не могу. Четырнадцать, пятнадцать лет назад?
– Это когда… когда мы видели тебя?
– А когда вы видели меня?
– Это был мой день рождения. Там, у дома?
– Ах. Это было за несколько лет до этого. Я вернулся, чтобы увидеть – ну, я хотел увидеть тебя, на самом деле. Довольно глупо. И трусливо.
– Ты приезжал на ее похороны?
– О нет. На самом деле, я тогда должен был забрать прах. Я просто не мог с этим смириться. Она… – Он прижал руки к лицу. – Я рассказываю тебе все свои секреты. Её смерть заставила меня задуматься о тебе. Была конференция, на которую меня пригласили, и обычно я просто сказал бы «нет». Я не был заинтересован в том, чтобы вернуться в Англию. Но на этот раз я сказал себе, что наберусь смелости и попытаюсь увидеться с тобой.
Я нервно ковырялась в грязной траве, не решаясь встретиться с ним взглядом.
– Хотела бы я знать это.
– Хотел бы я быть достаточно смелым, чтобы что-то сделать. Я несколько раз проходил мимо вашего дома. Надеясь увидеть тебя и твою маму… – Он закрыл глаза одной рукой. – О, это звучит жалобно – но я вообще ничего не заслуживаю, в любом случае. Но я чувствовал, что должен попробовать.
Очень тихо я спросила:
– Почему ты просто не перешел дорогу? Не сказал: «Привет»?
– Так она на меня смотрела, – сказал он. – Абсолютная ненависть… и страх. Я знал. Я видел этого парня с ней. Я сделал выводы – и не ошибся. Я собирался, Нина. – Он взял мою руку, внезапно сжал ее в своей, и покачал головой, сильно моргая. – Можешь себе представить, не проходило ни дня, чтобы я не думал о тебе… – Его голос усилился. – Ты чертовски не права. Это правда. Так что… – Он внезапно опустил мою руку, и я подпрыгнула. – Это не оправдание, моя дорогая. Я трус. Это единственное оправдание, которое у меня есть.
– Миссис Полл всегда говорила, что у слабых людей найдется множество оправданий. Если хочешь что-то выяснить или что-то объяснить, назови только одну причину.
Впервые мне не хотелось подняться наверх, чтобы увидеться с ней – когда Малк разрешил мне смотреть «Четыре свадьбы и одни похороны» по видео после школы, в качестве награды за пятерку за контрольную по математике, я была ужасна в математике (потом у него были проблемы с мамой за то, что он позволил мне в возрасте одиннадцати лет посмотреть фильм с пометкой 15+), – и я поднялась наверх и позвонила. «Я не могу сегодня пить чай, извините, миссис Полл. У меня болит горло. И Джонас обещал заглянуть. И мне надо ждать маму. Она забыла ключи».
Она открыла дверь и посмотрела на меня, свет от полуденного солнца обрамлял ее в дверях. Я не могла разглядеть ее лицо.
– Если ты не хочешь подниматься, просто скажи это, Нина, дорогая. Мне не нужно три разных оправдания. Увидимся завтра.
Это был единственный раз, когда она заставила меня почувствовать себя маленькой и ненужной. Три месяца спустя она умерла. Я помотала головой, отгоняя воспоминания.
– М-м-м, – сказал отец, внимательно наблюдая за мной. – Да, совершенно верно. Кто эта миссис Полл, которую ты постоянно упоминаешь?
– Наша соседка сверху. Она присматривала за мной, когда я была маленькая, – добавила я. – Миссис
– Здорово. – Он едва ли меня слушал. – О, тебе уже пора идти, Нина?
Я посмотрела на часы.
