Во всём же остальном облик гендиректора «Аркадии» не отличался ничем примечательным: ёжик жестких, изрядно поседевших волос, небольшой приплюснутый нос на располневшей физиономии с нездоровой кожей и набрякшими мешками под глазами. Впрочем, последнее обстоятельство довольно убедительно свидетельствовало о том, что господин Фенькин регулярно злоупотребляет крепкими спиртными напитками.
– Добро пожаловать в «Аркадию»! – бодро произнёс Фенькин, когда мы зашли в большой длинный кабинет, обставленный чёрной офисной мебелью, и уселись на мягкий диван, что стоял в пяти шагах от двери вместе с парой глубоких кожаных кресел и полированным мраморным столиком.
Фальшивый оптимизм хозяина кабинета не смог скрыть того настороженного внимания, с которым Фенькин сейчас разглядывал меня, ожидая начала нашей беседы.
Я сразу попросил Влада рассказать о том, что случилось с ним несколько месяцев назад.
Услышав просьбу, Владлен Борисович моментально погрустнел и затем, выудив из кармана пиджака пачку «Парламента», нервно закурил.
– Откуда вам про это известно? – хмуро спросил он своим резким тенорком, попутно сделав глубокую затяжку.
– Из надёжных источников, – уклончиво ответил я, прекрасно понимая, что после разговора с Гнединым, Фенькину просто некуда деваться.
Тяжёлый вздох Владлена Борисовича и очередная затяжка сигаретой только подтвердили эту мысль.
– Вы что-нибудь слышали о цинке-66? – поинтересовался он после довольно долгого молчания.
Я неопределённо пожал плечами:
– Наверное, какой-нибудь изотоп?
– Вот-вот, изотоп! – ухватился Фенькин за знакомое словцо, и затем пояснил. – Он применяется в радиоэлектронике. К вашему сведению, килограмм этого самого цинка-66 стоит около трёх с половиной миллионов долларов.
Возникшая вслед за этим короткая, но выразительная пауза засвидетельствовала наше обоюдное почтение к столь впечатляющим фактам.
– Летом прошлого года мы с женой познакомились с человеком, который предложил войти в долю для покупки некоторого количества цинка-66 с последующей перепродажей товара китайцам – у них в стране сейчас настоящий бум в электронике. Уже через месяц мне устроили встречу с китайцем по имени Лян, и тот заявил, что готов немедленно купить килограмм цинка-66, а затем, в течение года-полутора – ещё тридцать килограммов этого редкого металла.
От волнения на лбу у Фенькина выступили бусинки пота и это при том, что в кабинете всё время на полную работал кондиционер, распространяя повсюду приятную прохладу.
– Моя жена Виталия практически сразу ухватилась за эту сделку, а я довольно долго сомневался, – признался горе-бизнесмен, сокрушенно покачав головой. – Тогда Перехватов предложил съездить на завод неорганических веществ в город Серебрянск Восточно-Казахстанской области, и в сентябре мы с ним полетели в Алма-Ату.
Оценив масштабы операции, я тихонько присвистнул.
– У Перехватова наверняка были знакомства в администрации завода и нашу встречу с китайцами он провёл прямо на предприятии. Там, кстати, мы им и показали килограммовую ампулу с цинком-66,– с печалью в голосе продолжил Владлен Борисович. – Узкоглазые согласились купить металл за три с половиной миллиона баксов, но потребовали расфасовать этот проклятый цинк в ампулы по сто граммов.
Потом, по словам Фенькина, мерзавец-Перехватов провёл ещё одну встречу с китайцами, на этот раз, в кабинете одного из высокопоставленных казахских чиновников. Тогда же он передал потенциальным покупателям одну из ампул с металлом для анализа.
Такие козыри, наверное, убедили бы любого скептика, и Владлен Борисович тоже не устоял. После возвращения в Новоград он дал Перехватову сто восемьдесят тысяч баксов на расфасовку цинка и затем стал искать деньги на остальное.
– Что же он предложил вам в обеспечение сделки? – спросил я, мысленно аплодируя изобретательности и нахальству неизвестного афериста.
– Сто тысяч долларов в банковской упаковке и часть капсул с цинком-66. Причем, Перехватов предложил тут же пересчитать деньги, но я отказался, – с жуткой досадой признался Фенькин, и по его физиономии было видно, что он до конца дней не простит себе этого рокового промаха.
– Лазерный принтер? – коротко спросил я, и прогоревший авантюрист подтвердил мою догадку.
– Где хранилось всё это добро?
Фенькин расстроено кивнул в сторону вмурованного в стену сейфа:
– Ключ всегда был при мне, а Перехватов знал код замка.
– Но вы же сами могли отдать ампулы на анализ?!
– Этот сукин сын всё предусмотрел. Он предупредил, что при вскрытии металл моментально окисляется и теряет свои свойства! – запальчиво возразил Фенькин, стараясь хоть как-то оправдаться за совершенную глупость.
– Что оказалось в ампулах?
– Порошок углерода! – с ненавистью отозвался Владлен Александрович, закуривая очередную сигарету.
Я мысленно представил фенькинскую ряшку после того, как ему сообщили о подлинном содержимом ампул, и, признаюсь, едва сдержал злорадную улыбку.
– Куда вы дели фальшивые банкноты?
– Сжёг в печке у себя на даче, – голос Фенькина был полон уныния.
