Убедиться, что в шестьсот двадцать третьем номере никого нет было несложно, тем не менее, я перенабрал номер и ещё пару минут вслушивался в длинные ровные гудки.
После этого я вызвал лифт и поднялся на тринадцатый этаж.
В широком светлом коридоре не было никого, кроме двух пацанят лет семи, которые, в ожидании родителей, с упоением кидали друг в дружку большой ярко-желтый мяч.
Я прошел к Юлькиному номеру и, взглянув на прочную дубовую дверь, убедился, что она заперта, причем, заперта на электронный замок, которыми, судя по всему, были оборудованы все здешние двери.
Прежде чем вернуться к лифту, я заглянул в холл с диванами и десятком кресел, из окна которого открывался захватывающий вид на побережье.
Пейзаж меня сейчас не интересовал. Убедившись, что холл безлюден, а служба безопасности отеля не разместила поблизости своих видеокамер, я достал из сумки книжку с афоризмами, в которую ещё в Москве вложил конверт с фотографиями. Через минуту конверт был спрятан под подушку одного из диванов, который располагался дальше от окна и показался достаточно надежным местом для хранения компромата на Юльку и её дружка – я не знал, как будут развиваться события в дальнейшем, и, на всякий случай, решил перестраховаться.
Спускаясь в лифте, в обществе трех шумных, довольно милых девиц в шортах и фривольных топиках, я мысленно прикидывал шансы найти интересующую меня парочку на пляже.
Когда минут через десять я очутился рядом с морем, надежда отыскать Юльку и её кобеля стала быстро угасать: в прибрежных волнах и длинной полоске галечного пляжа было столько отдыхающих, что, доведись их вдруг пересчитывать, на это ушла бы, наверно, целая неделя!
Глядя на раскинувшееся перед глазами многоцветье купальных костюмов, зонтов, полотенец и пластиковых лежаков, дополняемое ровным шумом прибоя и почти базарной людской разноголосицей, я попытался сообразить, как лучше выйти из затруднительной ситуации.
Решение подсказал длинный пирс, который выдавался в сторону моря метров на пятьдесят и с которого, то и дело, ныряли беззаботные подростки.
Расположившись на пирсе, как на своеобразном наблюдательном пункте, я достал бинокль и стал неторопливо разглядывать пляж, пытаясь отыскать на нём Юльку.
Признаюсь, плеск волн и вид сотен отдыхающих людей в эти минуты меня безумно раздражали. Вместо того, чтобы отдыхать и наслаждаться жизнью рядом с этой беспечной публикой, я был вынужден заниматься гораздо более неприятным делом с ещё неясным финалом! Наверно, это была издёвка судьбы, решившей проучить меня за доверчивость и неравнодушие к женщинам…
Прошло не меньше полутора часов, пока я, наконец, высмотрел Юльку, которая обосновалась в тени огромного зонта метрах в восьмидесяти от основания пирса. Приметив несколько подходящих ориентиров, я переместился поближе и вскоре уже наблюдал за ней, находясь в тени стационарного пляжного навеса.
Гросс показался рядом с Юлькиным зонтиком минут через десять и, судя по мокрым волосам, только что вылез из моря. За время, что прошло со дня моего знакомства с этим субъектом, он успел неплохо загореть и отпустил бородку, которая наверняка нравилась здешним девицам.
Парочка пробыла на пляже до половины первого, а затем, когда солнце стало палить особенно сильно, не спеша направилась в гостиницу.
После обеда, где-то около четырёх, Юлька вновь отправилась на пляж, а я (кстати, уже изрядно устав от жары) проводил её взглядом и стал дожидаться появления Гросса.
Юлькин сожитель показался на крыльце гостиницы минут через двадцать, однако, вопреки моим ожиданиям, направился не на пляж, а в сторону городского шоссе.
Я дождался пока Гросс исчезнет за ближайшей растительностью, а затем прихватил сумку и зашагал следом.
Через четверть часа я стоял на задней площадке автобуса, мчащегося в центр города, и краем глаза наблюдал за своим подопечным, который сейчас находился неподалеку от средней двери.
«Куда он направляется, и почему без Юльки?», – эти вопросы интересовали меня в равной степени, но ответы на них я отыскал позднее.
Выйдя через несколько остановок, Гросс не проявил особой целеустремлённости, принявшись шататься по разным магазинам и, заглянув минут на сорок в небольшой бар, где заказал себе выпивку без закуски.
Только во время визита в питейное заведение я, наконец, сообразил, что Гросс, скорее всего, устал от Юльки и, воспользовавшись возможностью, улизнул от неё в город.
«Вряд ли она догадывается, с кем связалась! – подумалось мне в те минуты. – Знай Юлька, что тянется за Гроссом, у неё мигом пропал бы интерес к совместным проектам».
Оставалось гадать, что этот субчик собирался сделать с напарницей после реализации чужих квартир. В отношении себя и прочих Юлькиных избранников с московской недвижимостью иллюзий строить не приходилось, потому что я знал удручающую милицейскую статистику и слышал на сей счет десятки поучительных историй.
