В большой светлой комнате с десятком шахматных столиков и фотографиями великих гроссмейстеров на стенах я и застал старого тренера вместе с тремя ребятами десяти-двенадцати лет, которые азартно разбирали у окна очередную партию.
Анатолий Илларионович Колотов выглядел почти таким, каким я мысленно представлял его накануне нашей встречи – невысокая сутуловатая фигура, седая голова с вдумчивыми глазами на бледном морщинистом лице. Остренький, похожий на птичий клюв, нос и небольшой аккуратный рот лишь подчёркивали миниатюрность старика, придавая всему его облику довольно трогательный вид.
На Колотове безукоризненно сидел видавший виды костюм из синего габардина, который, в сочетании с голубой сорочкой и тёмно-синим галстуком, прибавлял ему необходимую серьёзность.
Пока я рассказывал Анатолию Илларионовичу, кто я и зачем приехал из Москвы, он внимательно разглядывал меня через свои очки в толстой пластмассовой оправе.
Потом старик предложил пройти в дальний уголок комнаты, где наш разговор не был бы слышен мальчишкам и где мы оба чувствовали бы себя удобнее.
– Будет проще, если вы станете задавать мне вопросы, – заметил Колотов, когда мы уселись на соседние стулья.
Это предложение не встретило никаких возражений.
Мы сразу начали с Ковалёва и на вопрос, помнит ли он Игоря, Анатолий Илларионович сперва только улыбнулся.
– Я помню всех мальчишек и девчонок нашего микрорайона, не говоря уже о тех ребятах, которых обучил игре в шахматы за последние двадцать лет! – гордо заявил он. – Ковалёв – не исключение, тем более, что мы жили практически рядом.
По моей просьбе, старик коротко рассказал о своём знакомстве с Игорем.
– Всё началось с того, что пацаны не взяли Игоря в компанию. Я тогда часто возился перед домом со своим «Москвичом» и видел, как они гоняли его по двору, – неторопливо вспоминал Анатолий Илларионович события многолетней давности. – Хотя у парня были родственники, Игорем, по существу, никто не занимался и тогда я решил научить его вождению. Через полгода он назубок знал устройство двигателя, правила движения и, кроме того, мог недурно водить машину по пустырю.
Старик перечислял достижения своего воспитанника с таким энтузиазмом, будто речь шла, как минимум, о вчерашнем дне.
– Мальчишки после этого признали Ковалёва, и вскоре он стал одним из их вожаков. Правда, потом, через год или два, пошло курение за гаражами, костры, где попало, и тогда мы с Игорем начали ссориться. В конце концов, я назвал его слабаком, и сказал, что он не способен обуздать ни себя, ни свою компанию!
– И что же дальше? – с интересом спросил я, хотя прекрасно помнил, что рассказывала накануне Гнедина.
– Не поверите, но Игорь, буквально через день, записался в секцию по пулевой стрельбе, а вслед за ним занялись спортом все его приятели! И как занялись: один даже стал заслуженным мастером по боксу!
Я сделал почтительное движение головой.
– Помните, каким Ковалёв вернулся из армии?
Старик вздохнул и почесал пальцем уголок глаза.
– Конечно, помню! Это было в начале восемьдесят восьмого года, и тогда я его совсем не узнал: Игорь стал гораздо шире в плечах и выше на полголовы, – Анатолий Илларионович сделал паузу, а затем продолжил. – Я знаю, люди на войне меняются и часто не в лучшую сторону. Тем не менее, Игорь вернулся из Афганистана нормальным мужиком, не сволочью и не наркоманом, на которого нельзя положиться!
– Хотите сказать, он человек слова? – я едва не брякнул «был», но вовремя спохватился.
– Безусловно! Когда Ковалёв говорил «да», это значило именно «да» и ничего другого, – твёрдо сказал старик, сдвинув седые брови. – Он умел исполнять обещанное…
– Давно вы виделись? – неожиданно спросил я, бесцеремонно уставившись на собеседника.
Старик не отвёл взгляда.
– Игорь исчез в девяносто четвёртом году, в конце лета, – не раздумывая, отчеканил он. – А до этого мы виделись чуть ли не каждую неделю!
– Исчез? – фальшиво удивился я. – Насколько мне известно, Ковалёв тогда уехал в Москву!
Анатолий Илларионович отозвался не сразу, глянув на свои длинные худенькие ладони с тонкой желтоватой кожей.
– Уехал?!.. Навсегда бросив невесту, родственников, друзей?! Без внятных объяснений и без выполнения обязательств?!.. – Колотов неожиданно усмехнулся. – Может, кто-то и способен так поступить. Вот только этого человека точно зовут не Игорь Ковалёв, а как-нибудь иначе!
Я не нашёлся, что возразить и, вместо этого, резко сменил тему разговора:
– Среди ваших учеников когда-нибудь был Александр Гнедин?
Анатолий Илларионович охотно подтвердил этот факт.
– Он тренировался в «Каиссе» несколько лет и уже подростком подавал большие надежды, – старик хорошо помнил Сашу, который стал перворазрядником в неполных пятнадцать. – У Гнедина было нестандартное мышление, и не удивился, если бы к семнадцати годам он стал мастером спорта!
– Этому что-то помешало?
Вместо ответа, Анатолий Илларионович повернулся в сторону окна, словно пытаясь в нём что-то разглядеть.
