Из зоны пожарищ он вышел к полудню. Дорога привела его на гребень холма, с возвышения которого человек увидел поле с несколькими убогими хижинами. Он вдруг понял, что знает это место. Здесь совсем недавно прошла Вторая Армия. Это была его армия. Сражение было проиграно. Он бежал с поля боя и теперь ненавидел и презирал себя за это бегство. Человек опустился на траву и тяжело заплакал.
Наступала ночь и надо было думать о ночлеге. Генерал Ханра ТолрамКетинет знал, что недалеко отсюда должен быть большой фермерский дом, рядом с которым до сражения был разбит лагерь Второй Армии.
Дом оказался цел, хотя постройки вокруг него были почти полностью уничтожены огнем.
ТолрамКетинет осмотрелся. В распахнутых настежь воротах стойла он увидел два трупа хоксни, сплошь облепленные мухами. В нос ударил резкий запах разложения.
Фреир стоял высоко, но Беталикс уже клонился к западу. Генерал подошел к дому. Сбросив с плеча мешок, он поставил его у порога и пинком ноги распахнул дверь.
— Здесь есть кто-нибудь? — крикнул он на тот случай, если в доме остановился кто-нибудь из его людей.
Ему никто не ответил. И тем не менее обострившееся чутье подсказывало ему, что в доме кто-то есть. В выложенной из камня прихожей он помедлил. Напротив входной двери, у стены, стояли высокие часы с длинным маятником и двадцатью пятью светящимися цифрами. Он шагнул в полумрак коридора и направился к кухне.
Они стояли в кухне. Шестеро фагоров. Они как будто ждали его. Во мраке их глаза светились глубоким розовым светом. Позади двурогих в окне виден был цветник; яркие желтые головки цветов покачивались на ветру. Солнце сквозь цветы падало на белесые шкуры фагоров. Желтые пятна лежали на ссутуленных спинах, на удлиненных скулах.
Когда они двинулись на него, ТолрамКетинет резко вытащил меч из ножен и сразу стал атаковать. У двурогих были копья, но каждый из фагоров, пытаясь первым добраться до человека, мешал остальным. Бой закончился в течение нескольких минут полной победой человека. Осмотрев трупы, он понял, что дрался с отборными солдатами своей гвардии.
Торопливо выбравшись обратно во двор, генерал ТолрамКетинет снова забросил за спину мешок и зашагал по дороге. Он шел к морю.
На рассвете генерал вошел в лес, и деревья обступили его. Дорога на юг превратилась в тенистую аллею, и ТолрамКетинет зашагал веселее. Это были еще не джунгли — их непролазные, перепутанные заросли начинались значительно дальше. У подножия деревьев играли солнечные зайчики, ибо лишь малой толике солнечного света удавалось проникать через листву. Лес напоминал величественное здание с колоннами и столбами невероятной сложности и разнообразия.
Торжественность дождевого леса состояла в том, что он представлялся вошедшему в него чем-то гораздо более вековечным, чем саванна или, скажем, пустыня. На самом же деле это было не так. За 1825 малых лет Гелликонии, составляющих один ее Великий Год, сложный лесной организм мог поддержать свое существование в течение лишь половины этого периода. При ближайшем рассмотрении у каждого дерева в корневище, в ветвях, листве и плодовых коробочках можно было обнаружить особые приспособления, способные, если это понадобится, поддержать существование растения в случае резкой перемены климата — от иссушающей жары до мертвящего холода.
Во всей иерархии леса деревья и травы располагались в строгой упорядоченности, представляющейся случайной только неподготовленному взгляду. Растения, а также населяющая лес живность занимали место, которое они могли бы назвать своим. В этом сообществе лишь иные были редким исключением из правил. Они иногда появлялись в поселках исконных лесных жителей — фагоров, выполняя роль чего-то среднего между домашними зверьками и рабами.
Иногда в фагорских поселениях можно было встретить даже людей. Их крохотные жилища ютились возле хижин фагоров. Эти люди — жалкие, полу нагие и полуголодные — были в основном дезертирами из Второй Армии. С некоторыми из них генерал ТолрамКетинет втихую вел переговоры, надеясь склонить их идти с собой. Некоторых ему удавалось уговорить, но таких было немного. Эти говорили, что хотя они и сыты по горло войной, но жизнь в джунглях еще хуже.
После непродолжительного путешествия маленького отряда собранных ТолрамКетинетом «рекрутов» по почти непроходимому лесу под проливным дождем военные навыки быстро вспомнились, и командование генерала было принято так естественно, словно дисциплина была единственным средством для этих людей обрести душевное равновесие. ТолрамКетинет тоже преобразился. Ничто в его осанке больше не напоминало беженца с передовой, не говорило о недавно пережитом им поражении. Расправив плечи, он двигался быстро и решительно, с уверенностью облеченного властью человека. Из старика он за какие-то часы вновь превратился в молодого полного энергии военачальника. Благодаря переменчивой человеческой природе он стал тем, кем люди хотели его видеть.
