Нинка возвращается. Болтаем, моемся и снова потеем. Потом в соседней комнатке, усевшись на упругие диванчики, жадно поглощаем жидкость, дабы восстановить водный баланс. Причем мы с Анной прихлебываем заваренный на травах чай, а Нинка потягивает немецкое пиво.
– Во мне и так энергии хоть отбавляй, – объясняет она. – Я расслабиться должна, отмякнуть, иначе взорвусь… Знаешь, Анна, чего уразуметь не могу. Королек крутой мужик. И в морду даст, и потрахаться, думаю, не дурак. А ты вся такая… интеллигентная. Другие бы давно разбежались, а у вас все путем, лютики-цветочки. Как только тебе удается? Это что… сенсорные штучки?
Улыбнувшись, подруга Королька отрицательно качает головой, и в углах ее губ прорезаются глубокие морщинки.
– Постель? – предполагает Нинка с загоревшимися глазенками.
– Н-нет… Точнее, не только она, – неохотно, точно через силу говорит Анна.
Нинка соображает, что Анне отвечать не хочется, и тотчас переводит на другое:
– А ты могла бы, как экстрасенша, напророчить мое и Наткино будущее?
Ответ Анны, пожалуй, слишком серьезен для трепотни трех парящихся баб:
– Рока, фатума – нет. Жизнь человека не запрограммирована. Его судьба прихотливо меняется, так что предсказание возможно лишь начерно. У вас, если, конечно, не произойдет ничего чрезвычайного, жизнь сложится вполне нормально. Обе выйдете замуж, родите детей…
– Точно! Маленького сатаненка!
– Твоим мужем вряд ли будет Воланд. Что касается его, то он далеко не так безобиден, как может показаться с первого взгляда. Он рассказывал тебе о своей работе?
– Упоминал. Менеджер в какой-то фирме, рекламной вроде.
– Это не так. Дело, которым он занимается, малопочтенное, может быть, даже криминальное.
Нинка сообщение Анны воспринимает с совершенным равнодушием – и тут же возвращается к интересующей ее теме:
– Почему же это мы с Воландом не поженимся?
– Случится некое событие, которое вас разлучит… А ты действительно любишь его?
– Ох, Аннушка, мне не восемнадцать, чтобы терять голову из-за мужика. Но чувство сильное.
– То, что ты испытываешь к нему, – не любовь. Это присушка, результат черной магии. Но и он весьма далек от любви, его цель вполне меркантильна. Могу научить тебя простейшим приемам снятия таких энергий. Избавишься от влияния Воланда и увидишь его со стороны.
– А ты не ошибаешься? – недоверчиво вопрошает Нинка.
– Рада бы, но… Между прочим, его разговоры о сатане – не позерство, он действительно поклоняется дьяволу.
Нинка чернеет лицом, и общее настроение нашей компании катится псу под хвост…
Потом Нинка развозит нас по домам – сначала Анну, потом меня.
– Не расстраивайся, брось, – успокаиваю ее, прощаясь. – Все образуется, утрясется и рассосется.
– Ага, жди, – мрачно заявляет Нинка и уносится в неведомую даль, где ей предстоит яростное выяснение отношений с пылким возлюбленным.
Разомлевшая, брожу по квартире, не зная, куда приткнуть основательно очищенное, точно новенькое тело. Сажусь за пианино. Еле прикасаясь к клавишам, играю первую часть «Лунной». И мне кажется, что это голос одинокого тоскующего мужчины. Ночью, запершись, вспоминает он ушедшую возлюбленную, пьет и плачет…
В мое сознание, погруженное в музыку и печаль, проникает треньканье телефона.
– Занимает меня твоя старушка-покойница, которая с чайником, – голос Королька упорно продирается сквозь потрескивание и шумы. – Переговорил с операми. Вроде бы ясно, угасла бабуля от сердечной недостаточности. Но что любопытно. На кухонном столе красовались две вазочки с конфетами и печеньем и две чашки. Старушенция явно кого-то ждала. Далее. Чайник она поставила на плиту, но вместо того, чтобы спокойненько передохнуть до того момента, когда он вскипит, взяла и отправилась в переднюю, где и померла. Спрашивается, с чего вдруг?
– Возможно, кто-то пришел.
– Не кто-то, а именно тот самый таинственный незнакомец, которого она ждала. Интуиция сыча – а она меня до сих пор не подводила – подсказывает, что смертью твоей Ады Аркадьевны надо заняться основательно. К тому же, признаться, я поведал об этом случае Анне, и она заявила, что между двумя убийствами – бабули и Владика – имеется некоторая связь. Что за комиссия, создатель, быть мужем колдуньи!.. Подъезжаю к твоему дому. Минут через пять буду. Давай-ка поглядим на твоих милых соседушек. Может, видали или слыхали чего…
Во мне немедля пробуждается фантастическая энергия, не уступающая Нинкиной. Стремительно одеваюсь, штукатурюсь и даже навожу в квартире кое-какой марафет… Увы, напрасно. Едва появившись на пороге, Королек с ходу отклоняет мое предложение заморить червячка:
– Извини, времени в обрез.
Первым делом навещаем бабу Клаву. Меня она впускает, зато при виде Королька суровеет и требует показать удостоверение. Долго, взгромоздив на нос очки, сличает снимок с оригиналом. Но и потом продолжает относиться к бывшему сычу с недоверием.
– Скажите, – елейным голосом интересуется Королек, – Ада Аркадьевна незадолго до смерти жаловалась на сердце? Дескать, побаливает, прижимает по ночам.
