О дьявол! Лисовского. Но это действительно заинтересовало старого фельдмаршала. Неужели представитель Сталина блефовал?
– Почему же? Самые настоящие. Приблизительно на пятнадцать килограммов взрывчатки каждая закладка. Просто существует такая технология – радиовзрыватель. В полукилометре отсюда мой помощник нажмет на кнопку, и все здесь взлетит на воздух. Эти технологии вашим техническим специалистам пока недоступны и не будут доступны еще некоторое время.
К моему глубокому сожалению, остановить технический прогресс невозможно, но затормозить его распространение вполне в наших силах. Как только мы проедем, закладка будет взорвана. Постарайтесь устроить так, чтобы никто не пострадал. Жильцов ближайших домов тоже необходимо эвакуировать – нам не нужны лишние жертвы среди мирного населения.
Впрочем, мы можем забрать свои фугасы, чтобы мостовая и рядом находящиеся здания не пострадали, но только в том случае, если они останутся у моих людей. Вам эти закладки ни к чему, а нам могут и пригодиться.
Последующие четверо суток главнокомандующий финской армией практически не спал. Дьявольски точный удар русских уничтожил не только всех видных политиков и высокопоставленных военных республики. Уничтожен был фактически цвет нации и… практически все политические противники Маннергейма, но последнее он осознал только через несколько бесконечно длинных для него дней и ночей.
Как оказалось, единовременно по столице Финляндии было нанесено несколько фантастически точных ударов, и один из них пришелся по главному штабу и казармам Охранного корпуса Финляндии. И здание штаба, и казармы шюцкора были разрушены до основания.
Погибло более семисот человек. Точное количество погибших было неизвестно, так как завалы еще разбирались, а обезображенные трупы невозможно было опознать. Казалось, что тела и черты лиц погибших оплавились – высохшие трупы с лопнувшими от нестерпимого жара глазными яблоками поразили фельдмаршала более всего.
Именно о таком эффекте после применения русскими новых боеприпасов рассказывал ему Казимир Руженский. Теперь Маннергейм увидел все это своими собственными глазами.
Последствия удара по зданию, где проходило экстренное заседание правительства, сложно было переоценить. Президент Ристо Рюти, премьер-министр Эдвин Линкомиес, министр иностранных дел Карл Хенрик Вольтер Рамсай, военный министр генерал Карл Рудольф Вальден, генерал-инспектор артиллерии, генерал артиллерии Вильхо Ненонен, командующий четвертым армейским корпусом генерал-лейтенант Харальд Эквист и многие, многие другие генералы, полковники и политики со своими помощниками и ординарцами погибли в один миг. При этом большинство погибших просто испарились от нестерпимого жара, а остальных невозможно было опознать.
Командующий силами территориальной обороны, видный деятель праворадикальной партии и бессменный командующий Охранным корпусом генерал-лейтенант Лаури Мальмберг, выехавший из своего штаба за три часа до налета, на экстренное заседание правительства так и не попал.
Автомашина Мальмберга была обнаружена на одной из улиц города. Вернее, то, что от нее осталось, а осталось очень и очень немногое. От самого Лаури Мальмберга, по крайней мере, уцелели лишь разрозненные фрагменты туловища и сильно заляпанный кровью рваный мундир.
Судя по оценке экспертов главного полицейского управления Хельсинки, автомобиль был взорван фугасом большой мощности. Слушая доклад инспектора криминальной полиции города, Маннергейм вспомнил слова подполковника Лисовского: «пятнадцать килограммов взрывчатки».
В то же время ближайший советник Маннергейма в вопросах военной политики генерал-лейтенант Аксель Эрик Хейнрикс остался жив. Фугас взорвался под машиной его сопровождения, а колеса автомобиля Хейнрикса оказались прострелены. Поиски наглых диверсантов ни к чему не привели, и получивший легкое пулевое ранение в плечо Хейнрикс опоздал на заседание точно так же, как и Маннергейм.
В конце четвертых суток фельдмаршал приехал в свое загородное поместье, где все это время жил представитель Сталина. Все эти дни с подполковником Лисовским неотлучно находился начальник его личной охраны – капитан Микко Лихтонен. Преданный Маннергейму до глубины своей души капитан сразу же по приезду своего кумира принялся докладывать, и этот доклад поразил главнокомандующего.
Все эти четверо суток с небольшими перерывами на еду и сон личный представитель Сталина учил капитана и охрану поместья просто-таки невероятным вещам. Он проводил с начальником его охраны занятия по охране первого лица, то есть его – фельдмаршала Маннергейма, главнокомандующего финской армией и теперь действительно исполняющего обязанности президента Республики Финляндия. И занятия эти были для его охраны сродни божественным откровениям.
