Она протягивает руку, чтобы взять у меня мешочек, но ее пальцы так дрожат, что она никак не может справиться с шнурком, который его стягивает.
— Давай я? — предлагаю мягко.
Лера нервно смеется и кивает, а я быстро развязываю мешочек и кладу на маленькую ладошку девушки серебряную цепочку с круглым медальоном.
— Это?.. — она обрисовывает пальчиком контур выбитого на металле рисунка и вопросительно заглядывает мне в глаза.
— Да, синичка, — подтверждаю я. — Я подумал, что в этом для нас будет что-то символичное. Думал подарить тебе в финале смены, но сегодня понял, что не хочу ждать.
Лера молчит и гипнотизирует взглядом кулон.
— Не нравится?
Когда она поднимает голову в ее глазах стоят слезы.
— Эй, ты чего? Шшш… Не надо плакать, — шепчу я, прижимая ее голову к своему плечу, поглаживая волосы, целуя в макушку. — Лера.
— Я просто тебя не заслуживаю, — прерывисто бормочет она. — Медальон прекрасен. А у меня нет для тебя никакого подарка.
— Ты сама как подарок. Самый лучший и самый дорогой, — признание сдавливает мне горло, но не потому, что сказать его было сложно — наоборот, это все чувства, от которых кружится голова.
— Ты не понимаешь, — сокрушенно отвечает Лера.
— Тогда объясни мне.
Она шмыгает носом и качает головой.
— Я хотела, чтобы эта ночь была особенной, — жалобно говорит она. — Но расклеилась, стоило мне тебя увидеть.
— Полагаю, это комплимент в мой адрес? — делаю попытку пошутить, чтобы немного отвлечь девушку, и мне это удается. Она слабо улыбается, а я смахиваю с ее щеки успевшую выкатиться из уголка глаза слезинку.
— Ты ведь никуда не спешишь? — спрашивает девушка, лукаво прикусывая губу.
В этот миг я с особенной ясностью понимаю, как сильны мои чувства к Лере. В каком-то смысле она вобрала в себе все качества, которые я всегда ценил в людях — доброту и нежность, дерзость и своеволие, внутреннюю силу и внешнюю деликатность, способность быть одной, а уже через секунду — совсем другой. Покорять своей яркостью, умилять своим очарованием, поражать глубиной и богатством своего внутреннего мира. Но главное — она вывела мою жизнь на какой-то совершенно новый уровень. Заставила посмотреть на простые вещи другими глазами, показала ценность отношений между людьми, научила открываться. Лето еще не закончилось, а я уже совершенно точно могу сказать, что Лера Александрова стала лучшей его частью. И я рассчитываю на продолжение осенью, зимой, весной и так до скончания века.
— До самого утра я в твоем распоряжении, — подтверждаю с улыбкой, разглядывая ее живое лицо. — Особенные планы?
— Я похитила у дяди ключи от гостевого домика, — говорит она заговорщически.
— Ты, что? — потрясенно повторяю я.
Гостевой домик в «Синичке» лишь один — Панин охраняет его, как цербер, и держит всегда готовым к заезду важных гостей из администрации или полиции. Вряд ли в его планы входит, чтобы на чистых простынях этого домика кувыркался я с его обожаемой племянницей.
— Не смотри на меня так, — хихикает Лера. — Я чувствую себя преступницей.
— Ты и есть самая настоящая преступница, — смеюсь я, запечатлевая быстрый и звонкий поцелуй на ее губах. — Значит, сегодня будем спать на царской постели?
— Лично я спать не собираюсь, — шепчет она, обвивая свои руки вокруг моей шеи. — И тебе не дам тоже.
В гостевом домике тихо, царит полумрак, а воздух тонко пахнет свежим кондиционером для белья и немного деревом. Пока я осматриваюсь вокруг, Лера направляется в спальню: зажигает свечи, которые она, видимо, принесла заранее, потом задергивает плотные шторы, пряча нас от мира за окном, и, наконец, разворачивается ко мне. Такая красивая, что дух захватывает.
Я подхожу к ней медленно, не форсируя события, желая насмотреться на нее, запомнить ее такой, какая она есть прямо сейчас — немного меланхоличная, с выражением ожиданием в фиалковых глазах и нежной улыбкой.
— Ты красавица, — говорю тихо.
Остановившись на расстоянии вытянутой руки, я протягиваю руки и вынимаю несколько заколок, удерживающих ее волосы в пучке. Светлые, кажущиеся золотыми в дрожащем свете свечей, пряди падают на хрупкие плечи, струящимся водопадом обрамляют красивое лицо.
— Моя красавица.
Лера делает решительный шаг вперед, сокращая расстояния между нашими телами до минимального. Кладет руки мне на грудь, ведет их к животу, заставляя мускулы пресса рефлекторно дернуться, потом поднимает вверх к шее. Ее губы нежно касаются моего кадыка, языком прочерчивают дорожку вниз, в ямку, где быстро-быстро пульсирует голубая венка.
— Хочу, чтобы тебе было хорошо, — шепчет Лера, и с этими словами ее тело вжимается в мое так яростно, словно девушка стремится разрушить барьер из одежды, разделяющей наши тела, и подарить нам обоим то, к чему мы стремимся — друг друга.
Если бы я мог, если бы достаточно владел собой, я бы рассмеялся в ответ на это заявление. Неужели она действительно не понимает, что с ней мне всегда хорошо? Не может быть иначе, это просто данность, магия.
— Глупышка, — отвечаю я, беря ее лицо в свои ладони. — Разве может быть по-другому?
