Прощаясь, профессор снова коснулся шляпы:
– Удачного вам поиска!
К тому времени, когда Ульяна вернулась из кафе, стопка папок уже лежала на ее столе. Она сноровисто разобралась с парой дел, изучила чертежи и рисунки, но остановилась на бухгалтерских документах.
Там, в перечне, нашла номера, под которыми значились счета-фактуры на изготовление изразцов. К ее удивлению, документ содержал две позиции: изразцы – одна тысяча четыреста штук и пресс-формы в том же количестве.
Ульяна сфотографировала на телефон счет-фактуру, из интереса пролистала том до конца, после чего сдала его архивариусу.
Поиски увенчались удачей, однако за стенами архива ее ожидала неприятность. Усевшись в машину, Ульяна не смогла ее завести.
– Ты где сейчас? – спросила Ульяна.
В телефоне прозвучал басовитый голос Богданова:
– В управлении.
– Занят?
– Ничего особенного, навожу порядок в документации.
– У меня есть несколько вопросов.
– Личное или по делу? – в голосе Богданова прозвучала ирония, ему хотелось узнать о ее намерениях, но не выглядеть смешным.
– По делу, – ответила она.
– Спрашивай.
– Это не телефонный разговор. Ты не против, если я сейчас подъеду к тебе?
– Давай. Пропуск я закажу. Когда тебя ждать?
– Я в Зареченске у областного архива. Закажу такси, и сразу к тебе.
– А где же твоя машина?
– Останется здесь. Там что-то сломалось.
Богданов догадался:
– Не завелась? Ну, приезжай, с остальным разберемся.
На дорогу Ульяна потратила около десяти минут, на одиннадцатой уже зашла в кабинет Богданова.
– Проходи, – сказал он, не поднимая головы. – Как там погодка?
– Скоро начнется дождь.
– Да ну?! – Он посмотрел в окно. – Только что было солнце.
– Вот такая у нас в Подмосковье погода. – Ульяна прошла к столу и села напротив него.
– Какая? – Он поглядел ей в лицо.
– Переменчивая.
– У нас в Подмосковье переменчивой бывает не только погода.
Иносказательные слова Богданова показались Ульяне провокационными и несколько неуместными, поэтому она пресекла дальнейшие недомолвки:
– Я по делу.
– Ты уже говорила, – усмехнулся Богданов.
– Да ты, видно, не понял, – жестко парировала она.
– Ну хватит. Говори, что тебе нужно.
– Мне нужно знать, сколько изразцов лежало в багажнике Конюхова. – Ульяна достала из сумочки блокнот и приготовилась записывать.
– Около сорока.
– Мне нужно знать точное количество.
– До чего же ты бываешь въедливой и занудной, – проворчал Богданов и нехотя полез в дело. Через пару минут он сообщил: – Тридцать восемь.
– Где они сейчас?
– Лежат в моем сейфе.
– В ближайшее время они мне понадобятся, – предупредила Ульяна.
– К чему ты это сейчас?
– Не вздумай сдавать в хранилище. – Она записала в блокнотик количество изразцов и попросила: – Организуй для меня еще один визит в квартиру коллекционера.
– Чего это вдруг?
– Мне нужно пересчитать изразцы, которые разложены в кабинете. И, кстати, не сделал ли это Усачев?
– Вряд ли.
– Тогда мне точно нужно туда.
– Ну хорошо, я постараюсь договориться с Качалиной.
– Да! – Ульяна с интересом посмотрела на дело, которое все еще лежало на столе. – Хочу перечитать ее показания.
– Тебя интересует что-то конкретное?
– Она рассказала о том, что хранилось в похищенной шкатулке?
– Только что перечитывал, – мрачно сказал Богданов. – Об этом ни слова.
Ульяна огорченно вздохнула:
– Жаль. Ведь если порассуждать, получается интересно: из всего богатства, которое есть в квартире, преступники забирают шкатулку, которой грош цена.
– Улавливаю ход твоих мыслей – в шкатулке хранилось то, что, по их мнению, было более ценным.
– Молодец, – не без издевки похвалила его Ульяна. – Еще немного пообщаешься со мной и станешь хорошим следователем.
– Мимо, – безэмоционально проронил Богданов. – Как бандитские пули, все – мимо меня. Давай лучше о деле. – Он положил перед ней несколько печатных листов со столбиками номеров телефонов. – Результаты проверки звонков на мобильный и городской номер Качалина. Конюхов звонил неоднократно. Его звонки подчеркнуты фломастером. В последний раз в день выселения из пансионата. В остальном – ничего подозрительного.
– Разреши… – Ульяна придвинула листы и стала переписывать в блокнот время, когда звонил Конюхов. Между делом спросила: – Эсэмэски есть?
– Только переписка с женой, – ответил Богданов. – Коллекционер был замкнутым человеком, как, впрочем, все представители этой братии. Жил обособленно, знакомства только по необходимости и по делу.
– Знаешь, что я сейчас подумала? – Ульяна помахала рукой. – Просто пришло в голову.
– Ну, говори.
– А ведь последний звонок с телефона Конюхова мог совершить убийца!
– Та-а-а-а-к… – заинтересованно протянул Богданов и, придвинувшись к столу, лег на него грудью. – Продолжай.
– Мы уже говорили о том, что сам Конюхов, скорее всего, телефон не выбрасывал, – начала Ульяна.
– Думаю, телефон выбросил его похититель или убийца, – продолжил Богданов.
– Это значит, в случае заинтересованности убийца мог найти телефон Качалина в списке контактов…
– И позвонить ему, отрекомендовавшись Конюховым.
– Точно. Как говорится, снял с языка.
