– Скорее всего, он. – Он отошел в сторону, достал телефон и сказал в трубку: – Дежурный? Следователь Богданов говорит. Мной обнаружен труп. Труп, говорю! Мужчина лет пятидесяти, предположительно Конюхов Максим Анатольевич семидесятого года рождения. Давай высылай оперативную группу к Белой Голове. Он лежит здесь. Да! И пусть обязательно приедет Усачев! Как уже ушел? – Он посмотрел на часы и проорал: – Достань мне его хоть из-под земли!
Дежурному офицеру удалось разыскать Усачева. Через полчаса полицейский «уазик», раскачиваясь и огибая деревья, въехал на поляну и подрулил к белой голове.
Из автомобиля, кряхтя, вылез Усачев, сердито посмотрел на Богданова и проворчал:
– Из-за стола вытащил, жена только-только борщ налила.
– Сейчас у теба аппетит пропадет, – пообещал Богданов.
– Где? – коротко осведомился криминалист.
Богданов вытянул руку:
– Там, под акациями.
Вслед за Усачевым из «бобика» вышли следователь Пантелеев и двое оперативников.
Богданов пожал руки всем троим и, задержавшись на Пантелееве, сказал:
– Сходи посмотри на труп. Сильно попорченный.
– Пусть Усачев смотрит. Это его работа. Мы с ребятами, покуда не стемнело, вокруг пошукаем.
– Тебе виднее, Николай Петрович.
Оперативники и следователь разбрелись по поляне, Богданов и Ульяна присели на корточки возле головы Ильича.
– С этой стороны под ней ничего нет.
– С этой тоже.
– Было глупо надеяться, будто убийца не забрал отсюда то, что должен был положить Конюхов, – проговорила Ульяна.
– Вот именно… – тихо проронил Богданов. – Думаю, он и положить-то ничего не успел. Его здесь ждали и что нужно сами забрали.
– Как думаешь, на чем он приехал? – спросила Ульяна. – Машина осталась у КПП, пешком идти далеко.
– Есть кое-какие соображения.
– Ну так поделись.
Богданов не успел ей ответить ни слова, потому что его окликнул Пантелеев:
– Константиныч, гляди, чего нашел! – Следователь показался из леса, сотрясая черной дорожной сумкой. Приблизившись, раскрыл ее на всеобщее обозрение и прочитал, что было написано внутри: – Конюхов. – Подняв глаза, констатировал: – Что и требовалось доказать.
Богданов забрал у Пантелеева сумку и вытряхнул ее содержимое на траву. Оглядев, перечислил:
– Зубило, молоток – джентльменский набор для аккуратного демонтажа фальшивых изразцов.
– Больше ничего? – Ульяна встряхнула сумку и обескураженно вздохнула. – Нет. Ничего.
Тем временем оперативники забрали из машины черный пакет и двинулись к зарослям акаций, туда, где лежал труп.
Навстречу им вышел Усачев:
– Труповозка сюда не проберется. Вывезем на дорогу. – Приблизившись к Богданову, он снова заговорил: – Все осмотрел, зафиксировал, отчет, соответственно, будет позже.
– Сейчас что-нибудь можешь сказать?
– Труп пролежал здесь чуть больше недели, точнее не скажу.
Богданов и Ульяна встревоженно переглянулись.
– Неделю? Конюхов пропал полторы недели назад.
– Ну не знаю. – Криминалист с сомнением покачал головой. – Ошибка, конечно, возможна: плюс-минус двадцать четыре часа. Не больше.
Несколько часов перед рассветом, проведенных между сном и явью, Ульяне чудились крадущиеся в ночи убийцы и труп с развороченным лицом. Она поднялась в шесть, и это прекратило ее мучения. Пока мылась в душе и варила кофе, думала о Кирилле. Давала себе задание позвонить ему или хотя бы Надежде, но понимала, что по большому счету сказать нечего. В этом вопросе Ульяна явно недорабатывала и была недовольна собой.
В восемь часов утра она вышла из главного корпуса и направилась в сторону усадьбы Тишь-на-Тоске. По дороге думала об убитом Конюхове и о том, что он должен был положить под голову. Тот явился туда, как и требовалось, ночью, – убийца смог донести до него эту информацию, несмотря на то, что записка затерялась.
«Нужно спросить Богданова насчет распечатки звонков Конюхова», – подумала Ульяна, уже подходя к усадьбе. Ей были видны согбенные спины работающих археологов, но она решила не беспокоить профессора, а просто сделать свое дело и тут же уйти.
Ульяна поднялась в мезонин. Днем здесь было достаточно светло, но сохранялась легкая затененность. Достав блокнот и карандашик, она стала пересчитывать фальшивые изразцы, которые на самом деле, как объяснил архитектор, являлись декоративными плитками. Дойдя до участка стены, примыкавшего к печи, она удивленно замерла.
Еще недавно здесь была плитка. Теперь же огромный участок стены оголен. Она пересчитала оставшиеся плитки и записала в блокнотик: «Четыреста двадцать…»
Приблизившись к печи, Ульяна провела по плиткам рукой и, как в прошлый раз, ощутила волнистую поверхность, абсолютно не связанную с рисунком.
Застыв, она вдруг обернулась и воскликнула:
– Кто здесь?!
Из-за витой деревянной колонны выглянул человек.
– Простите, не хотел вас напугать.
– Кто вы такой?
Он вышел из-за колонны, и она узнала его, однако имя и фамилию не вспомнила.
– Младший научный сотрудник?
– Он самый! – Парень улыбнулся и тряхнул светловолосой головой. – Меня, если помните, Георгием зовут.
– Да-да, конечно же, помню, – улыбнулась Ульяна.
– Лев Николаевич заметил, как вы сюда вошли, и отправил меня.
– Зачем?
