– В общем, я на вас рассчитываю. Итак, порядок следующий: сейчас все мальчики рассядутся по местам. Когда зазвучит музыка, вы, не толкаясь и не спеша, пойдете по рядам, пока не окажетесь напротив своих сыновей. Держитесь торжественно и солидно – не забывайте, что для них это очень важное событие. Когда одна мелодия стихнет и грянет – именно грянет – следующая, опуститесь на правое колено и передайте ребятам диск. Пока музыка не отыграет, оставайтесь в таком положении, голову можете чуть-чуть нагнуть. Потом, когда наступит тишина, возьмите диски обратно и вставьте в дисководы – все знают? это прорези такие будут сбоку, как для писем. Ничего не пихайте и не заталкивайте силой, диск сам упадет и встанет, как ему нужно. Мы бы поручили это самим ребятам, но они от волнения могут что-нибудь напутать. Помогите им опустить колпаки до упора, но тоже без дурной богатырской силушки. Если что-то не будет получаться, подзовите Михаила, старшего вожатого, он поможет. Вы его видели, у него рука в гипсе. Она нарочно оказалась в гипсе, чтобы все его узнавали…
Большой Букер, глядевший в землю, поднял глаза, удивленный некоторой несуразностью последней фразы. Фартух на миг замерла, будто в ней что-то съехало с должного места, и тут же вернулась на рельсы:
– Во время мнемирования прошу вас соблюдать тишину и ни во что не вмешиваться. Это займет не больше двух минут. Что касается дальнейшего… об этом я уже сказала. Мы, со своей стороны, конечно, будем их всячески направлять и побуждать, но многое зависит от вас самих, мы не всесильны. В вашей власти организовать все так, чтобы дети продемонстрировали максимальную состоятельность и эффективность. Ученые предупреждают, что неудачное мнемирование может сломать человеку всю жизнь… поэтому умерьте ваши амбиции и постарайтесь хорошо сделать свое дело. В конце концов, это и в ваших интересах. Вы поставите точку во многих душевных конфликтах. А у ваших детей таких конфликтов будет гораздо меньше. А у внуков их не станет вообще. Правильно я говорю, папа Маленького Букера? Есть здесь такой?
Большой Букер откашлялся.
– Вот, пожалуйста – перед вами сведущий человек. Нужно быть проще, правильно? – обратилась она к Букеру. – Без накруток? От которых зло?
– В общем и целом, говоря упрощенно – да, – осторожно согласился Большой Букер, не испытывая ни малейшего удовольствия от этого признания его философских заслуг. И, для себя неожиданно, добавил: – Ребенок – иное существо, отличное от родителей, однако ему никак не помешает, а только поможет сознательное знание… знание… – Подражая зачем-то начальнице, Большой Букер пощелкал пальцами, словно размышляя. – Знание… русла, в котором развивались его предки. Осознанное и переработанное знание, переведенное в слова и со сменой акцентов… Нельзя забывать и об удобствах гражданского контроля. Детям сообщаются впечатления, – Букер особо выделил слово «впечатления», – от мест, в которых побывали родители, – Букер особо выделил слово «мест». – Дети узнают… – И он смолк окончательно, растеряв весь словарный запас. Внезапно он понял, что так и не сможет объяснить преимущества мнемирования.
Этого, судя по реакции, не требовалось. В толпе иронически крякнули.
– Ничего, сейчас ты все обдумаешь еще разик, – сказал бывалого вида папаша. Неизвестно, чей. – Послушаем тебя после… говорун.
– Большое вам спасибо за разъяснения, – вмешалась начальница и ухватила Букера за локоть. – Я думаю, никто не будет возражать, если вы пройдете первым? Мы, к сожалению, не подумали о ленточках и ножницах…
– Да уж не будем, – послышался все тот же ехидный голос, перекрывая извинения.
– Постараюсь оправдать ваше доверие, – Большой Букер пошевелил рукой, ощутив неожиданную потребность проверить хватку, и убедился, что попал в клещи.
– Не сомневаюсь, – Фартух потянула его в клуб и, когда он уже входил, успела шепнуть ему на ухо: – Не слушайте дураков!
– Болтают почем зря, – проворчал Букер, полностью подпавший по ее власть.
Начальница подтолкнула его в спину, обернулась:
– По очереди, цепочкой, без давки, заходим.
Букер споткнулся о какое-то ведро. Вокруг было темно, он находился в маленьком коридорчике.
– Шагайте, – сказала из-за спины начальница. – на свет идите. Как окажетесь за сценой, стойте на месте и ничего не трогайте.
Он повиновался и вскоре стоял на задворках эстрады, отделенный от смутного гула фанерным задником. Увидел дырочку, заглянул. Зал, как и предупреждала начальница лагеря, был разбит на множество кабинок. Миша, тревожной наружности молодой человек с перебинтованной рукой, рассаживал скаутов под колпаками. «Он же в парике, – догадался Букер, искавший причину саднящего чувства. – Должно быть, облученный. Или скальпировали где-нибудь в горах…» Забывшись, Большой Букер нечаянно уперся лбом, и задник качнулся.
– Вам же велели стоять спокойно! – просвистело над ухом.
