– А тут нечего понимать. Знаешь, какой у меня папаша был? Не знаешь. Он у меня такой был, что я за счастье посчитал, без всяких шлемов и записей. Явился он как-то раз, даже вломить мне толком не мог, сразу отрубился. Ну, я и думаю: ах, ты, падло. И – вперед…
Леша вытер губы.
– Не зря ты у нас старший вожатый.
– Не зря. Ты-то молчал бы. Тебя копнуть, так наука остановится. Сто лет разбираться.
Леша прошелся по веранде, остановился у стола, на котором были разложены веером карманные красные книжечки с краткими жизнеописаниями скаутов, отличившихся в годы войны. Подцепил и пролистал одну, похожую на все остальные. Вожатые называли эти книжки библиотечкой юного дауна. В руках у Леши оказалась хрестоматийная повесть о новобранце, сила духа которого была столь велика, что он, очутившись по ряду причин в пустыне и оставшись без еды и питья, питался содержимым собственных чумных бубонов; этим он не только не повредил себе, но даже окреп и уничтожил, когда дошел до оазиса и людей, многих врагов.
– Политграмота, – пробормотал Леша и повернулся к Мише. – Раз ты такой крутой, то не в службу, а в дружбу… Позанимался бы ты с ними сам, а? Меня от этого блевать тянет. Ну какой из меня рассказчик?
– Я не «сама», – возразил Миша. – Ничего, проведешь. А то еще сам «сама» станешь. При чем тут «рассказчик»? Пусть они тебе рассказывают, а ты слушай.
– Я тебе подкину идею, если собьешься, – пообещал Дима, снова садясь за карты. Но теперь он раскладывал нехитрый пасьянс.
– Ох, горе мне, – Леша положил книжечку на место. – Про что же мне спросить? Про подвиг Муция Сцеволочи? Про что вообще спрашивают на уроке мужества?
– Про мнему, – пожал плечами Дима, укладывая валета на короля. – Замечательная тема. А про Муция не надо, осточертело. Что, в конце концов, он такого сделал?
Действительно: подвиг Муция Сцеволочи все знали хорошо. Когда после бомбовых налетов начали сбрасывать гуманитарную помощь, тот распорядился все делать наоборот: сначала сбрасывать помощь, а после, когда выползут жрать и заправлять тампаксы – бомбить. Потом, отстаивая свою правоту в Гаагском трибунале, он сам себе откусил правую руку.
– Не надо, – возразил Миша и выпил пива. – Для мнемы будет специальное время, тут техника нужна. Что ты дурачком прикидываешься? Вон, возьми любую книжку и спрашивай по ней.
Леша фыркнул:
– Про Артема Ароновского, да?
– Можно про Артема.
Видно было, что Миша не уступит, и Леша, проходя мимо стола, одним движением смешал Димины карты.
– Где этот чертов горнист? – проскрежетал он, выглядывая в окно и требовательно всматриваясь в плац. – Время уже.
…Через час, после полдника, все отряды собрались на спортивной площадке. Сидели прямо на помосте, образуя круг, а Леша сел в центре, но уже не на доски, а на специально прихваченный стул.
Начал он не с мужества, а с очередного выговора. Кого люблю, того и бью – досталось, в основном, подшефным Дьяволам, но Леша не забыл и Тритонов с Кентаврами.
– Что за парашу вы устроили в спальном корпусе? В свинарнике чище! Потом вот что: в девятой палате снова дрочили. Я предупреждаю в последний раз – если поймаю, отрублю руки! Кентавры курили. Не надо, не надо мне, я все знаю! Откуда окурки? Про какое мне, к лешему, мужество, с вами говорить?
Командиры, предвидя дальнейшие выволочки, мрачно молчали.
Накричавшись, Леша вызвал самого тихого из Дьяволов и потребовал пересказать подвиг Артема Ароновского.
– Можешь с места.
Это было великодушно. Из гущи сидящих послышался опасливый лепет:
– Артем Ароновский… знаменитый юный герой. Его подвиг будет жить в веках. По всей стране наши скауты читают про его жизнь и мечтают стать такими, как он…
Леша недовольно кашлянул. Дьявол, как и ожидалось, почти дословно пересказывал красную книжицу.
– Воды не надо, – попросил Леша. – Давай суть.
Отвечавший заспешил, и его повествование еще больше приблизилось к оригинальному тексту.
– Однажды, как в старые добрые времена Али-Бабы, тайные слуги ислама из пятой колонны, кутаясь в ночь, метили меловыми крестами двери неверных… Но маленький партизан увидел и прошептал: «Вах! Хоббит. „ Он сбросил на головы басмачей высоковольтный провод и единым чохом изжарил сорок разбойников-духов. Его схватили, но он не пожелал крикнуть «аллах акбар“, и его голову насадили на длинный шест…
Леша, слушая, кивал и покусывал ноготь. Скауты, когда рассказчик дошел до последствий подвига, невольно посмотрели в сторону гипсового памятника Артему Ароновскому. Белая слепая голова на железном жесте, выкрашенном в бронзовый цвет, открывала Аллею Героев.
Обнадеженный Дьявол затараторил:
– Но не крикнула и голова…
