Паук налился важностью, и, с противогазной сумкой на поясе при том, что сам противогаз можно было не надевать, показался себе очень взрослым. Он даже стал строго смотреть на Дроздофила, который, стоя в задней шеренге, вытащил резиновый хобот и толкал соседей, показывая, как ловко приладил эту штуку к штанам. Аргумент решил не отставать и приложил всю маску, тыча пальцем в стеклянные глаза – два круга, дескать, а посередине – шланг, ничего не напоминает, а?
Солнце припекало, и среди скаутов поднялся тихий ропот. Все вдруг смекнули, что ничего хорошего в «Зарнице» нет, и лучше было бы заняться плаванием. Но тут вернулся Жижморф, и поход начался, а военрук, спохватившись, выстрелил из стартового пистолета.
Марш начался.
В спину угрожающе жужжал Шамиль, который, согласно либретто, уже приближался к Манхэттену.
Барабан и горн были предметами внутреннего использования; вышли тихо. Все немного волновались, испытывая чувство незащищенности, которое всегда возникало при выходе за ограду. Убогий деревянный забор представлялся достаточно надежной защитой от внешнего мира, магическим кругом; за чертой, стоило ее пересечь, караулило зло – без имени и без формы. Впрочем, одно имя у него было: дружная недоброжелательность, которая воплотилась за первым же поворотом. Мимо колонны проехала телега, на которой сидел, свесив ноги, местный подросток. Надменный и развязный, а главное – свободный и не зависящий ни от Миши, ни от Игоря Геннадьевича, он презрительно сплюнул при виде галстуков и пилоток. Плевок получился равнодушный и ленивый, в нем было вялое, снисходительное предупреждение. Ездок показывал, что это только начало, первое приветствие нормального, делового мира, и спешить совершенно некуда, главное разбирательство – впереди, еще успеется; смотрите, мокрицы, куда ставите ноги.
Миша недобро оглянулся, и подросток спокойно выдержал его оценивающий взгляд.
– Подтянулись! – Миша и сам подобрался, ускорив шаг.
– Смотри, ночью понатыкали, – Котомонов толкнул Букера в бок, указывая на синие и красные флажки, торчавшие на обочине.
При виде флажков, которыми за каким-то дьяволом был обозначен героический маршрут, всем стало легче: лагерь продолжался и тянул свои охранительные щупальца в неприветливый мир свободных людей, не знающих дисциплины.
– Всю ночь, небось, ползал, – пробормотал Букер, поглядывая на военрука. Тот деловито сосал из фляжки; потом протянул ее Мише, и тот, поколебавшись мгновение, взял и сделал быстрый глоток.
Вскоре прозвучала команда перейти на бег, и все окончательно скисли, хотя бежали не больше минуты. Игорь Геннадьевич старался не отставать и, когда бежал, смотрел прямо.
«Есть ли у него сын?» – вдруг подумал Малый Букер. Игорь Геннадьевич был ему настолько неприятен, что он представил, как было бы хорошо ненадолго усыновиться, совсем на чуть-чуть, на родительский День, укороченный. Букер предался мечтам, воображая соблазнительное торжество над записным авторитетом.
Отдуваясь, Игорь Геннадьевич перешел на шаг и шел невозмутимо и чинно.
«Наверно, у него дочь, « – решил Букер.
– Скоро придем-то? – пробормотал Котомонов и передвинул надоевшую сумку за спину.
– Стой, раз-два! – Миша резко затормозил и повернулся лицом к скаутам. Дима и Леша сразу отошли в сторонку, устроились на пригорке и закурили. Военрук придирчиво стрелял глазками.
– Прямо по курсу – неизвестный колодец! – объявил Миша. – Кто хочет пить?
– Мы! Мы!!…
Строй смешался; замыкавшие Дьяволы, дыша в спины Кентаврам, поднажали, и Тритоны растворились в куче мала.
– Стоп! – Миша растопырил руки и загородил колодец. – Чему вас учили на занятиях?
Военрук похаживал в стороне и загадочно улыбался.
– Колодец мог быть отравлен противником, – напомнил Миша. – Кроме того, вода может быть просто грязной, и вы все подхватите дизентерию или холеру. При виде незнакомого источника необходимо перво-наперво произвести обеззараживание воды.
С этими словами старший вожатый расстегнул сумку, достал пакет с крупными белыми таблетками и торжественно бросил в воду несколько штук.
– Получается не очень вкусно, хлоркой отдает, но зато погибает все живое…
– Ах ты, паразит! – послышался крик.
Миша недоуменно посмотрел и увидел, что к нему, переваливаясь и глядя себе под ноги, спешит неуклюжая баба в латаном ситце и резиновых сапогах.
– Ты что же, гадина, с колодцем делаешь, а? Это что – твой колодец, зараза чертова?
– Погодите, погодите, – Миша приветливо улыбнулся. – Не надо ругаться, вы же видите – я с детьми.
– Гоша! Гоша! – заголосила баба, не обращая никакого внимания на мишины объяснения. – Гоша, иди сюда быстро, посмотри, что они делают!
Игорь Геннадьевич полез в карман.
– Пистолет достанет, – прошептал Дроздофил, проникаясь к отставнику уважением.
Но Игорь Геннадьевич вытащил деньги.
– Возьмите, возьмите, товарищ, – крикнул он испуганно. – Мы ничего такого…Сколько мы вам должны?
Малый Букер уже понял, что будет дальше, и, чтобы ничего не видеть, вышел из кучи и наплевательски уселся под гражданский куст. Леша и Дима сидели совсем близко, и он улавливал отрывки их разговоров.
