Дуэйн пил чай с печеньем, задавал вопросы и внимательно слушал рассказы миссис Мун о ее детстве, об отце и об Элм-Хейвене в старые добрые дни. Все это время старушка ломала пальцами печенье, и на ее коленях медленно, но верно вырастала горка крошек. Коты поочередно запрыгивали на кушетку и аккуратно подбирали крошки, а миссис Мун рассеянно гладила их спины.
– А как насчет колокола? – спросил наконец Дуэйн, убедившись в надежности памяти пожилой леди.
– Колокол?
Миссис Мун помедлила, а одна из кошек вытянулась вверх, как будто намереваясь выхватить что-то вкусненькое прямо из пальцев.
– Вы упомянули о некоторых своеобразных вещах, имевшихся в нашем городе, – быстро продолжил Дуэйн. – А тот большой колокол из школьной башни? Вы понимаете, о чем я говорю?
Миссис Мун на мгновение растерялась:
– Колокол? Когда был этот колокол?
Дуэйн вздохнул. Похоже, вся эта таинственная история действительно чья-то выдумка.
– В тысяча восемьсот семьдесят шестом году, – тихо произнес он. – Мистер Эшли привез его из Европы…
Миссис Мун неожиданно хихикнула. Ее зубные протезы были чуть свободноваты, и она все время поправляла их языком.
– Глупый мальчик. В тысяча восемьсот семьдесят шестом году я только родилась. Как я могу что-нибудь помнить о том, что тогда происходило?
Дуэйн моргнул. Его воображение тут же нарисовало эту морщинистую и дряхлую старушку в виде тоже морщинистого, но розового и свежего ребеночка, пришедшего в мир в том самом году, когда был наголову разбит отряд Кастера[87]. Скольким же переменам в мире стала она свидетелем: появились самодвижущиеся повозки, телефон, разразилась Первая мировая война, Америка стала мощной державой, в космос полетел спутник… И за всем этим она наблюдала из-под вязов на Депо-стрит.
– Значит, про колокол вы ничего не помните? – уточнил Дуэйн и хотел было убрать карандаш и блокнот.
– Почему же, конечно, я помню колокол, – прозвучал ответ, и миссис Мун потянулась за новой порцией лакомства для кошек. – Это был прекрасный колокол. Отец мистера Эшли привез его из Европы после одного из своих путешествий. Когда я училась в Старой центральной школе, он каждый день звонил – сначала в восемь пятнадцать, а потом в три часа.
Дуэйн уставился на нее во все глаза. Он потянулся за блокнотом и начал записывать, но руки дрожали. Это было первое подтверждение того, что колокол Борджа действительно существовал.
– Вы помните что-нибудь необычайное, связанное с ним?
– О мой дорогой, в те дни все, что было связано со школой и колоколом, было необычным. Одного из нас… из маленьких детей… каждую пятницу посылали тянуть за веревку и объявлять о начале занятий. Однажды выбрали и меня. О да, это был прекрасный колокол…
– Вы помните, что потом с ним случилось?
– Да, конечно. То есть… я не уверена…
На лице миссис Мун появилось странное выражение, и она отсутствующим взглядом уставилась на печенье. Две кошки тут же утащили его, когда она подняла дрожащие пальцы ко рту.
– Мистер Мун… – после паузы заговорила старая женщина, – мой муж Орвил, а не мой отец… не был причастен к тому, что случилось. Никоим образом. – Она вдруг вытянулась и наставила костлявый палец на блокнот Дуэйна. – Ты это обязательно запиши. Ни Орвила, ни отца даже не было здесь, когда… когда случилось это ужасное событие.
– Да, мэм, – кивнул Дуэйн, держа карандаш наготове. – Так что же случилось?
Обе руки миссис Мун словно вспорхнули.
Кошки метнулись с ее коленей.
– Как же, ужасная вещь. Ты знаешь, об этом ужасном происшествии мы не любим говорить. Почему ты хочешь написать об этом? Ты кажешься таким милым молодым человеком.
– Благодарю, мэм. – Дуэйн буквально затаил дыхание. – Но мне велели написать обо всем. И я буду вам очень признателен за помощь. О каком ужасном событии идет речь? Оно имеет отношение к колоколу?
Миссис Мун словно забыла о том, что мальчик сидит рядом с ней. Она не сводила взгляда с темного угла, где копошились кошки.
– Нет, не… – начала она едва слышным шепотом, – не с колоколом… – Под окном прогрохотал грузовик, но миссис Мун даже не моргнула. – Хотя его повесили именно на колоколе.
– Повесили кого? – Теперь и Дуэйн невольно заговорил шепотом.
Миссис Мун повернула голову в его сторону, но взгляд ее оставался отсутствующим.
– Как же, того ужасного человека, конечно. Того, который убил… – Она издала какой-то странный звук, и Дуэйн увидел на ее глазах слезы, одна из которых медленно стекла по морщинистой коже прямо в уголок рта. – Того, кто убил и съел маленькую девочку, – закончила она чуть громче.
Дуэйн перестал писать и замер.
– Запиши это, обязательно, – скомандовала пожилая леди и снова ткнула пальцем в его сторону. Теперь она словно очнулась: взгляд стал осмысленным и горящие глаза смотрели прямо на Дуэйна. – Пришло время это все записать. Обязательно нужно все записать. Только непременно укажи в своем докладе, что ни мистера Муна, ни Орвила здесь… Да их даже в округе не было в то время, когда произошла эта ужасная вещь. А теперь пиши!
