Наружная дверь отворилась. Отец Кевина вышел, его аккуратно отглаженные брюки были мокры до колен, рабочие ботинки громко чавкали, оставляя следы на цементном полу террасы. Он выключил зажатый в левой руке фонарик. А в правой руке мистер Грумбахер что-то нес. Что-то длинное, белое, мокрое…
– Он мертв? – спросила мама Дейла.
Но вопрос был лишним: труп раздулся и был раза в два больше нормального человеческого размера.
Мистер Грумбахер кивнул.
– Возможно, он не утонул, – сказал он тем тихим, но не допускающим возражений тоном, каким, как часто слышал Дейл, говорил с Кевином. – Возможно, его отравили… или произошло что-то еще… Может, затянуло в трубу, когда заработал дренаж.
– Он принадлежал миссис Мун? – снова спросила мама, подходя поближе.
Дейл видел, как она вздрогнула.
Мистер Грумбахер пожал плечами и положил труп на траву, поближе к подъездной дороге. Дейл услышал глухой стук. Между острыми зубами вытекла струйка воды. Мальчик подошел ближе и ткнул носком тапочки тело.
– Дейл! – укоризненно произнесла мать.
Он отдернул ногу.
– Это не т-т-то, что я в-в-видел, – сказал он, пытаясь унять дрожь и говорить разумно. – Там был не кот. А это к-к-кот. – И он еще раз ткнул дохлого кота в бок.
Мистер Грумбахер скупо улыбнулся:
– Там больше ничего не было, кроме ящика для инструментов и небольшой кучки мусора. Электричество включилось. Насос заработал.
Дейл изумленно посмотрел на дом. «Как же так? Ведь рукоятка рубильника была опущена… и показывала на ноль!»
Кевин спустился со ступенек и стоял поблизости, обхватив ладонями локти, как всегда делал, когда немного нервничал. Он посмотрел на бледное лицо Дейла, на мокрую одежду, на волосы, с которых стекала вода, облизнул губы, будто собираясь сказать что-то ехидное, но поймал предупреждающий взгляд отца и всего лишь кивнул приятелю. Затем тоже ткнул мокрого кота в бок, отчего у того изо рта вылилось еще немного воды.
– Я думаю, это кот миссис Мун, – повторила мама Дейла, будто это утверждение могло поставить все на свои места.
Мистер Грумбахер хлопнул Дейла по спине:
– Не расстраивайся, что ты немного струхнул. Наступить на дохлую кошку в темноте, да еще когда на фут воды… это напугало бы кого угодно, сынок.
Дейл хотел было отстраниться и сказать Грумбамперу, что он не его сынок и не из-за дохлой кошки он «струхнул». Но вместо этого просто кивнул. Во рту все еще чувствовался горький привкус воды, которой он наглотался в подвале.
«Значит, тело Табби все еще там!»
– Поднимайся. Пойдем переоденемся, – наконец сказала мама. – Мы можем поговорить об этом позже.
Дейл кивнул, сделал шаг к двери и остановился:
– Давай войдем через переднюю дверь?
Джим Харлен мчался через темноту, слыша, как сзади надрывно лают собаки и ревет мотор труповоза. Тот вроде затормозил на углу Депо-стрит и Броуд-авеню.
«Он хочет отрезать мне путь!»
Аллея, по которой он сейчас ехал, шла с севера на юг, между сараями, гаражами и длинными лужайками позади домов, расположенных вдоль Броуд-авеню и Пятой улицы. Дворы были огромные, дома стояли окруженные кустарником и листвой, да и сама аллея была погружена в темноту из-за густых крон деревьев, смыкавшихся над ней и почти не пропускавших лунный свет. Харлен знал, что здесь миллион разных мест, где он мог бы спрятаться: стропила сараев, открытые гаражи, заросли кустов, сад Миллера слева впереди, пустые дома на Каттон-драйв…
«Именно этого они от меня и ждут».
Харлен направил велосипед к стоянке возле темного кипариса на аллее. Собаки прекратили лаять. Даже туман, повисший в воздухе, казался подозрительным: он был словно завеса между Харленом и далекими фонарями и как будто ожидал его решения.
И Харлен решился, гордо заявив самому себе: «Моя мама дураков не рожала».
Тяжело крутя педали, он пересек задний двор, проехал по чьему-то огороду, разбрызгивая в стороны комья грязи, потом, оставив темную защиту аллеи, резко свернул направо, прямо в лапы огромного лабрадора, который так удивился, что даже забыл залаять.
Харлен пригнулся, в последнюю долю секунды заметив натянутую в качестве бельевой веревки проволоку, которая вполне могла оставить его без головы, вильнул влево, чтобы не врезаться в фонарный столб, при этом чуть не упал с велосипеда, поскольку левая рука все еще была в повязке, но удержался и помчался вдоль подъездной аллеи к дому Стеффни. Попавшийся ему навстречу темный сарай он объехал чуть не за милю и резко затормозил рядом со ступеньками, в четырех футах от ярко горящего фонаря.
В половине квартала отсюда темный силуэт труповоза с высокими бортами взревел двигателем и тронулся в направлении Харлена, в туннель ветвей, нависших над пустынной улицей. Фары не горели.
Джим Харлен спрыгнул с велосипеда, одним прыжком одолел пять ступенек и налег на звонок.
