– Я знаю, что когда старый Эшли вставил себе в рот двустволку и спустил курок, примерно через год после того, как кончилась война… Первая мировая, я хочу сказать… он сделал всем нам большое одолжение. И когда сжег свой проклятый дом – тоже. Его парень приехал домой из Пеории, где у старика родился внук, и нашел своего папашу… судью то есть… мертвым, с разбрызганными по полу мозгами. Все думают, что это был несчастный случай или что это судья сжег свой дом… так нет… Я как раз был в садовом домике с одной из служанок, когда увидел, как приехала коляска мистера Эшли… это он после того, как женился на своей красотке из Венеции, стал называться Эшли-Монтегю… Так вот, я был в садовом домике, когда мы услышали выстрел и увидели, как мистер Эшли-Монтегю выскочил из дому и стал орать и задирать голову к небу, а потом как схватит бензин и принялся обливать дом со всех сторон. Один из слуг хотел было его остановить… в те времена у них было много слуг, это после войны, когда дела пошли хуже, их уволили… но не сумел. Он облил все бензином и поджег. И стоял и смотрел, как оно горит. После этого они никогда не возвращались домой, ни он, ни жена, ни сын. Только с бесплатными сеансами приезжают, и все.
Майк кивнул, поблагодарил Минка и пополз к выходу. Его охватило внезапное стремление поскорей выбраться к солнечному свету. Уже почти выбравшись, он обернулся и спросил Минка:
– Минк, а что он кричал?
– Ты чего, сынок?
Старик уже, казалось, забыл, о чем они беседовали.
– Ну, сын судьи. Когда он поджигал дом. Что он кричал?
Три зуба Минка желтовато блеснули в темноте.
– А, ну, он кричал, что им его не получить… «Нет, Господи, меня им не получить!»
– А он не сказал, кому «им»? – Майк почти не дышал.
Минк нахмурился, собрал губы в оборочку, что должно было означать серьезный мыслительный процесс, и снова усмехнулся:
– Ага, а ты знаешь, я вспомнил. Он назвал этого парня по имени.
– Парня?
– Ну да… Сирус, вот как. Только произнес он как-то по-другому… Сирис. Он кричал: «Нет, О’Сирис, тебе меня не получить». Вот как было. Я еще подумал, что тот, наверное, ирландец. И зовут подходяще. О’Сирис.
– Спасибо, Минк.
Майк встал, чувствуя, как футболка прилипла к телу, вытер с носа капли пота. Волосы были влажными, а ноги почему-то дрожали. Он отыскал свой велосипед и поехал домой по Хард-роуд, отмечая, что тени стали длинными под высокой аркой ветвей. Он прекрасно помнил записи Дуэйна и тот медленный перевод, который они с Дейлом делали по учебнику стенографии. Ту часть, которую Дуэйн переписал из тетради своего дяди, было особенно трудно переводить. Из-за одного слова они снова и снова возились с этими закорючками. Узнал это слово Дейл, он помнил его по какой-то книжке про Египет. Осирис.
На следующий день, в среду, тринадцатого июля, Дейл, Лоренс и Кевин, прихватив с собой Харлена, отбыли в намеченный заранее поход сразу после завтрака. Из всех родителей только мама Харлена не хотела отпускать его, но и она в конце концов уступила, когда, как заметил Джим, «поняла, что сможет слинять на свиданку, пока меня не будет».
Ребята тащили с собой чуть не тонну снаряжения, укрепить которое на велосипедах и привезти на место было делом нелегким. Горы спальных мешков, еда, одежда и рюкзаки нагрузили их и без того тяжелые велосипеды, так что почти весь путь они проделали, стоя на педалях и пыхтя от напряжения. Хорошо, что дорожные колеи на Джубили-Колледж-роуд и Шестом окружном были утрамбованы достаточно сильно и колеса не увязали в гравии.
Несколько рощиц – вернее, что-то вроде них – росли вдоль железнодорожных путей к северу от города, но и они были до смешного жиденькими и располагались слишком близко к свалке, чтобы представлять для ребят интерес. Настоящие леса росли в полутора милях к востоку от фермы дяди Генри и к северу от Козлиного карьера, позади кладбища. Приблизительно на том месте, где почти пятьдесят лет назад Минк Харпер обнаружил кости Мерривезера Виттакера.
Вечером во вторник мальчики провели в шалаше у Майка почти три часа, сравнивая результаты обеих поездок и уточняя дальнейшие планы, пока по Депо-стрит эхом не прокатился зычный крик мамы Кевина: «КЕ-Е-ЕВИ-И-ИН!» – и не прекратил затянувшееся совещание.
Переплетенная в кожу книга, которую Дейл стащил у мистера Эшли-Монтегю – поступок, в который он сам не мог до конца поверить, пока не вернулся в Элм-Хейвен, – представляла собой месиво из иностранных фраз, таинственных ритуалов, неудобопонятных описаний различных божеств с непроизносимыми именами и массы каббалистических цифровых выкладок. «Едва ли стоило ради этого рисковать задницей» – такой вердикт вынес Джим Харлен.
Но Дейл не сомневался, что где-то на этих убористо отпечатанных страницах должны упоминаться Осирис или Стела Откровения, о которых говорилось в записях Дуэйна. Дейл не поленился взять эту книжку с собой в загородную вылазку: еще один дополнительный груз, который надо было тащить с собой по холмам.
