Дети очень любили располагаться тут по вечерам и знали, что рано или поздно взрослые тоже перейдут из патио сюда. С большой, как теннисный корт (хотя, нужно заметить, никто из ребят, за исключением Дейла и Дуэйна, не мог похвастать тем, что видел настоящие корты), расположенной на нескольких уровнях, с несколькими переходами и лестницами веранды открывался вид на дорогу и поля мистера Джонсона. Ее южная сторона выходила на подъездную аллею, плавательный бассейн, устроенный дядей Генри, и лес. Поздней осенью, когда деревья теряли листву, было видно даже Страстное кладбище. С восточной стороны располагались амбар и сеновал. Здесь Дейл всегда воображал себя средневековым рыцарем, стоящим на крепостной стене, и обозревал тесное скопление хлевов, настилов и лотков для корма, курятников и еще каких-то сооружений с таким же видом, с каким маршал обозревает фортификационные укрепления.
На веранде тоже стояли адирондакские кресла – массивные, странно удобные конструкции из деревянных реек, новая партия которых каждую зиму появлялась на свет в мастерской дяди Генри, – но ребята, разумеется, предпочитали гамаки. Два из них были укреплены на металлических стойках, а один подвешен к деревянным кронштейнам, служившим одновременно креплениями для ламп, освещавших двор. Первыми в гамаках оказывались обычно Лоренс, Кевин и Майк и, разом в них свалившись, принимались бешено раскачиваться. Матери в страхе отводили глаза, отцы повышали голос, предупреждая об опасности, но поскольку до сих пор никто оттуда еще не сваливался… Правда, дядя Генри клялся, что одним летним вечером задремал в гамаке, и когда на следующее утро его разбудил своим кукареканьем Бен – самый большой петух в курятнике, – он, ничего не подозревая, шагнул к ванной – по крайней мере, он думал, что там находится ванная, – и оказался лежащим на куче пищевых объедков, сваленных в кузове одной из машин.
Ребята толкались, раскачивались в гамаках, болтали и смеялись, напрочь забыв о том, что собирались еще вернуться на пастбище и немного потрудиться в поисках пещеры бутлегеров. К тому же на улице стемнело. Небо стало темно-синим, на нем появились первые крупные звезды, и стволы деревьев, расположенных к югу от пруда, слились в одно черное пятно. То тут, то там замелькали огоньки светлячков. Хор лягушек в расположенном ниже по склону пруду завел свои унылые песни. В сарае зашуршала соломинками невидимая ласточка, и где-то в глубине леса заухала сова.
Наступивший вечер приглушил тон беседы взрослых до тихого дружелюбного бормотания, и даже голоса детей зазвучали тише, а потом и вовсе смолкли. Над домом повисла тишина, нарушаемая только поскрипыванием гамаков да обычными ночными звуками, доносившимися из-за холма. Небо усыпали звезды.
Дядя Генри выключил освещение во дворе и не стал зажигать лампы на террасе. В наступившей темноте Дейл вообразил себя капитаном, стоящим на полуюте пиратского корабля под ночным небом тропиков. Ветер тихо шуршал в рядах кукурузы за дорогой, и шорох этот напоминал шепот волн. Жалко только, что у него нет секстанта. Кожа щек и шеи все еще горела от жа-ра дневного солнца, а подвиги с лопатой напоминали о себе болью в икрах и предплечьях.
– Смотрите-ка, – вдруг тихо сказал Майк. – Спутник летит.
Ребята как один резко повернулись в гамаках и посмотрели в ту сторону, куда указывал приятель. За последние полчаса небо еще больше потемнело, и здесь, на ферме, вдали от город-ских огней, Млечный Путь был виден особенно отчетливо. Среди звезд плыла какая-то яркая точка – слишком высоко и слиш-ком быстро, чтобы можно было принять ее за самолет.
Возможно, это «Эхо»,[76] – авторитетным тоном высказал предположение Кевин. Именно он рассказал ребятам о гигант-ском аэростате, который Соединенные Штаты собирались за-пустить на орбиту, чтобы направить радиоволны вдоль земной поверхности.
– Не думаю, что «Эхо» уже запустили. Насколько я знаю, это должно произойти в августе.
Голос Дуэйна звучал, как всегда, неуверенно. Он оставался таким даже тогда, когда Дуэйн единственный из присутству-ющих располагал точными фактами.
Что же это тогда? – спросил Кевин.
Дуэйн снял очки и посмотрел на небо.
– Если это спутник, то, возможно, «Тирос».[77] «Эхо» должен быть гораздо ярче… таким же ярким, как звезды. Мне не тер-пится его увидеть.
– Давайте приедем к дяде Генри в августе, – предложил Дейл. – Мы устроим день «Эхо»-наблюдений и заодно еще раз поищем пещеру бутлегеров.
Ответом ему послужил радостный хор голосов.
– Смотрите! Он удаляется! – выкрикнул Лоренс. Далеко в вышине затухало сияние спутника. Ребята проводили его взглядами и на мгновение замолчали.
– Интересно, мы когда-нибудь запустим туда человека? – мечтательным тоном задал вопрос Майк.
– Русские работают над этим, – послышался из глубины гамака голос Дуэйна.
Он был единственным из ребят, кто занимал персональное ложе. Напротив него сидели Дейл и Харлен.
– Ха!.. Русские! – огрызнулся Кевин. – Дамы, если захотим, умоем их в любой момент.
Темная масса в гамаке Дуэйна шевельнулась, и две ноги в кедах уперлись в стену террасы.
