В часовне послышались рыдания. Старик прочел весь стих по памяти, затем склонил голову и вернулся на свое место.
В задернутом занавесом алькове заиграл орган. Медленно, по одиночке или небольшими группами, люди стали расходиться. Кузина Кэрол и еще несколько человек немного задержались, чтобы сказать несколько слов Старику или погладить Дьюана по голове. Застегнутый воротничок и туго повязанный галстук стесняли мальчика и казались чужими, воображение рисовало ему дядю Арта, который подошел бы к нему и заявил смеясь: «Ради всего святого, парень, сними ты эту дурацкую штуку. Галстуки носят лишь бухгалтеры и политиканы».
Наконец Дьюан и Старик остались вдвоем. Вместе они спустились к подвал похоронного бюро, где находилась «печь огненная» и тело дяди Арта было предано огню.
Майк терпеливо дожидался, когда Отец Каванаг пригласит его после литургии на завтрак, состоящий обычно из кофе и багеляnote 26, чтобы поговорить со священником о том, что он видел в лазе.
Еще три года назад Майк понятия не имел о том, что такое багель. Но с тех пор, как отец Каванаг стал приглашать на завтрак нескольких самых надежных из своих министраторов (алтарных служек), мальчик стал экспертом в таких делах, и теперь совершенно невозмутимо намазывал багель сливочным сыром или укладывал на него аппетитные кусочки копченой лососины. Для того же, чтобы убедить священника в том, что одиннадцатилетнему мальчику можно разрешить пить кофе, потребовалось некоторое время. Также, как обычай называть епархиальный автомобиль «Папомобилем», это было их общей тайной.
Майк жевал багель и размышлял как бы ему лучше сформулировать вопрос: Отец Каванаг, у меня есть кое-какие трудности в жизни. Они связаны с мертвым солдатом, роющим туннель под моим домом и пытающимся схватить мою бабушку. Не может ли Церковь помочь мне в этом?
Наконец, он сказал так:
– Отец, Вы верите в зло?
– Зло? – переспросил священник, отрывая взгляд от газеты. – Ты имеешь в виду зло как абстрактное понятие?
– Я не знаю, что такое абстрактное понятие, – пробормотал Майк. С отцом Каванагом он часто чувствовал себя полнейшим дураком.
– Зло как категория или как сила, исходящая от поступков людей? – уточнил священник. – Или ты имеешь в виду вот такие вещи? – И он указал на снимок в газете.
Майк посмотрел на него. На фотографии был изображен человек, по имени Эйхман, который был заключенным в каком-то месте, который назывался Израиль. Майк ничего об этом не знал.
– По-моему я имел в виду то зло, которое исходит от поступков людей, – ответил он.
Отец Каванаг сложил газету.
– А-а, древний вопрос о воплощении Зла. Ну что ж, тебе известно, чему учит нас Церковь.
Майк покраснел, но все-таки отрицательно покачал головой.
– Та, та, та, – теперь священник его явно поддразнивал. – Тебе не мешало бы повторить уроки катехизиса, Майкл.
Майк кивнул.
– Ага, но все-таки что говорит Церковь насчет зла?
Отец Каванаг достал пачку Мальборо, щелчком выбросил оттуда сигарету, зажег ее. Затем кончиками пальцев осторожно снял с языка щепотку табаку. Его голос стал серьезным.
– Ну, тебе известно, что Церковь признает существование Зла как независимой силы… – Он встретил недоумевающий взгляд Майка. – Например, Сатана. Дьявол, другими словами.
– О, да, – Майк вспомнил исходящий из туннеля запах. Сатана. Неожиданно вся суета показалась ему немножко глупой.
