— Ага, — протянул Майк. — А они могли бы нам понадобиться. Да еще и не поздно пожалуй. Интересно, мы могли бы достать пару таких штук до воскресенья?
Тут выступил вперед Харлен. По его лицу бродила неопределенная улыбочка и держался он довольно странно. Майку понадобилось не меньше минуты, чтобы понять, что Джим Харлен сегодня принарядился: нацепил шерстяные брюки, хотя они были явно не по погоде, голубую рубашку и галстук бабочкой. И даже повязку на руке сменил на свежую.
— Эй, — ухмыльнулся он. — Вам нужны эти штуки? Могу достать.
Майк наклонился поближе к нему и принюхался.
— Господи Иисусе, Джим, да ты что выпил виски или еще чего-то?
Харлен расправил плечи и довольно, хоть и несколько смущенно ухмыльнулся.
— Самую чуточку, — сказал он, стараясь выговаривать слова медленно и отчетливо. — Это ты подал мне идею, старый дружище. Ну, когда приходил занять у меня ту бутылочку.
Майк покачал головой.
— А ты принес… Ну ту вещь?
— Какую вещь? — изумился Харлен. — Что еще за вещь? Ты имеешь в виду цветы для нашей хозяйки? Или пакетик резиновых изделий? Ты про эту вещь?… Для моего свидания с мисс С.
Попозже?
Дейл потянулся вперед и схватил Харлена за руку достаточно крепко, чтобы почувствовать под повязкой что-то твердое.
— Вот эту вещь, дубина.
Тот вытаращил глаза и притворился ничего не понимающим.
— А, эту. — И тут же начал доставать пистолет.
Майк быстро загородил его от света.
— Ты напился. Только достань эту штуку и доктор Стаффни выставит тебя отсюда еще раньше, чем ты просто увидишь даму своего сердца.
Харлен поклонился и сотворил нечто подобное намазу.
— Как прикажете, мой капитан. — Затем выпрямился, но слишком быстро и принужден был схватиться за забор, чтобы сохранить равновесие. — Ну, так вы хотите заполучить это или нет?
— Что это? — Майк скрестил руки и внимательно оглядел улицу перед домом.
— Да радио же, — Харлену явно надоело непонимание его собеседников. — Если хотите, то я берусь завтра же притащить его. Скажите только слово.
— Слово, — сказал Майк.
Харлен опять с восточным подобострастием поклонился и направился к толпе гостей, при этом, правда, чуть не сбив по дороге семилетнего малыша.
Вскоре после девяти часов Майк собрался идти домой, даже в том случае, если Дейл и Кевин надумают остаться. Когда он доедал третью за вечер сосиску, к нему неожиданно подошла Мишель Стаффни.
— Привет, Майк.
Рот у Майка был занят, так что он пробурчал что-то невнятное, затем попытался проглотить остаток булочки и предпринял новую попытку ответить на приветствие. Она оказалась не более удачной.
— Я давно не видела тебя, — проговорила рыжеволосая девочка. — С тех пор, как… Ты перешел в другой класс.
— Ты хочешь сказать с тех пор, как я остался на второй год, — выговорил наконец Майк. С кашей во рту он наконец справился, но улыбнуться бы он и сейчас не решился из страха, что изо рта у него полетят кусочки еды.
— Ну да, — мягко согласилась Мишель. — Мне иногда кажется, что я скучаю по нашим разговорам.
— Угу, — кивнул Майк, не имея впрочем ни малейшего понятия, какие собственно разговоры она имеет в виду. Они учились в одном классе с первого по четвертый, но он что-то не мог припомнить, чтобы за эти годы говорил с Мишель более двух раз. Да и в эти разы весь разговор ограничивался окликом: «Эй, Мишель, подкинь-ка нам мяч, а!» где-нибудь на спортивной площадке. — Угу, — повторил он.
— Знаешь, — начала она, наклоняясь ближе и чуть ли не шепотом. — Я помню, как мы с тобой говорили о религии.
— А, угу, — повторил Майк, отчаянно желая, чтобы в руках у него оказался стакан любого напитка… Хоть воды… Лишь бы было жидкое. Он смутно помнил, как однажды, во втором классе действительно разговаривал с Мишель — они ожидали своей очереди покататься на качелях — что-то о том, как странно быть католиком, когда почти все другие ребята вовсе не католики. — Угу, — повторил он в четвертый раз, отдавая себе отчет в том, что этот сам по себе чрезвычайно остроумный ответ уже несколько навяз в зубах.
Мишель выглядела отлично, хоть Майку пришло на ум другое словечко. Восхитительно. На ней было зеленое шифоновое платье, с какой-то пышной юбочкой вроде как у балерины, только не такой короткой, а свои длинные волосы она завязала сзади такой же зеленой лентой. И глаза у нее были тоже зеленые. И очень длинные ноги. Майк заметил, что она… Ну как бы изменилась за последние несколько месяцев. А может даже за три недели, прошедшие с последнего дня школьных занятий. Платье сидело по-новому… Особенно в груди… И ноги стали другими, и талия, и когда она подняла руку, чтобы поправить ленту в волосах, то Майк заметил, что и руки у нее тоже стали другими. Неужели она тоже бреет подмышки, стрелой пронеслась мысль в голове у Майка, как Пег и Мерри? И ноги?
Майк понял, что Мишель ему что-то говорит.
— Извини, я не расслышал… Что?
— Я сказала, что хотела бы поговорить с тобой чуть позже. О чем-то очень важном.
— Да, конечно. Когда? — поинтересовался он, предполагая, что речь идет об августе.
