Нет, Корди была сумасшедшей. Факт. Если она заметит Дейла, она вполне может начать его преследовать, после чего совершить обдуманное убийство.
Дейл распростерся на траве, пытаясь не только не дышать, но и не думать, поскольку полагал, что все сумасшедшие являются еще и телепатами.
Корди не смотрела ни вправо, ни влево, она просто шагала через лес, потом взобралась на железнодорожную насыпь, футах в пятидесяти от того места, где с нее спустился Дейл, и направилась к городу. Ружье было больше ее самой, и когда она несла его через плечо, то здорово походила на карликового солдатика.
Дейл подождал, пока она не скрылась из виду и двинулся следом, тщательно следя за тем, чтобы не быть обнаруженным. Так они прошли половину пути до города и оказались между салотопленным заводиком и заброшенным элеватором, Корди все время находилась в паре сотен футов впереди, ни разу не оглянулась и не глядела по сторонам, шагая по шпалам как заводная игрушка в сером мешковатом платье. Но на следующем повороте она вдруг исчезла из виду.
Дейл заколебался, внимательно осмотрел в бинокль полотно дороги и линию леса впереди, затем осторожно приподнял голову, чтобы посмотреть, не появится ли она с правой стороны железной дороги.
В эту минуту сзади послышался знакомый голос:
— Эй, да это же засранец Стюарт. Ты что, заблудился, гаденыш?
Дейл медленно обернулся, все еще держа у глаз отцовский бинокль.
Не более, чем в десяти футах от него стояли они оба, Си Джей и Арчи. Стараясь не быть обнаруженным Корди, он не обратил внимания на то, что творится у него на хвосте.
Арчи был без рубашки, зато у него на лбу красовалась красная повязка, над которой топорщились сальные волосы. Толстое лицо было красным и стеклянный глаз воинственно сверкал в утренних лучах солнца. Си Джей выглядел по обыкновению не хуже. Глядя как он стоит, упираясь одной ногой в рельс, Дейл подумал о каком-нибудь прыщавом охотнике во время сафари в Африке. Сходство довершало ружье, удобно покоящееся на его согнутой руке.
Господи Иисусе, подумал Дейл. Его ноги вдруг стали такими слабыми, что он не мог бы убежать, даже если б имел такую возможность. Что это сегодня, Национальный день Стрелка, что ли? Он подумал, не произнести ли это вслух, и именно такими словами. Воображение услужливо нарисовало ему картинку смеющихся Си Джея и Арчи, один из них дружелюбно хлопает его по спине, затем они оба поворачиваются и отправляются стрелять крыс на свалке.
— Какого черта ты лыбишься, а, гаденыш? — рявкнул Си Джей Конгден, единственный отпрыск мирового судьи городка Элм Хэвен.
Он поднял ружье и прицелился прямо в лицо Дейла. Что-то щелкнуло, то ли он снял предохранитель, то ли взвел курок.
Дейл пытался закрыть глаза, но не смог. Только почувствовал, что защищает бинокль так, чтобы пуля не разбила его, когда попадет ему в грудную клетку. Желание спрятаться вдруг овладело им со страшной силой, как это бывает, когда хочется помочиться и нет сил больше терпеть… Но спрятаться было не за что, разве что за свою собственную спину.
Правая нога Дейла стала слегка дрожать. Сердце билось так сильно, что отдавало в ушах. Си Джей что-то сказал, но Дейл не расслышал ни звука.
Конгден шагнул вперед и уперся дулом Дейлу в горло.
Палату Джима Харлена Дьюан нашел довольно легко. Это была комната на двоих, хоть сейчас занавеска была отдернута и было видно, что на второй кровати никто не лежит. Свет яркого июньского солнца вливался через окно и нарисовал белый четырехугольник на чистом кафельном полу.
Харлен спал. Прежде чем закрыть за собой дверь, Дьюан выглянул в коридор и убедился, что он пуст. Лишь из-за угла доносилось шарканье шагов дежурной нянечки.
Мальчик подошел поближе к кровати и приостановился. Он не совсем четко представлял себе какого рода зрелище его ожидает. Возможно Харлена держат в кислородной камере, черты его лица искажены толстым слоем прозрачного пластика, а вокруг полнейшая стерильная пустота, кроме ряда кислородных баллонов — подобное зрелище Дьюан видел примерно два года назад, когда умирал его дедушка. Но все оказалось не так страшно, Джим мирно спал, укрытый накрахмаленной простыней и легким одеялом, и только толстая повязка на его левой руке и белая корона бинтов надо лбом свидетельствовали о перенесенных страданиях. Дьюан постоял так, дожидаясь пока не стих звук шагов по коридору, затем подошел ближе к кровати.
Харлен быстро распахнул глаза, словно сова, когда ее внезапно разбудят, и спокойно сказал:
— Привет, Мак Брайд.
Дьюан чуть не подпрыгнул от неожиданности. Но взял себя в руки и произнес:
— Привет, Харлен. Ну, как ты, в порядке?
Харлен попытался улыбнуться и Дьюан заметил, как тонки и бескровны стали губы мальчика.
— Да я нормально, — ответил тот. — Я проснулся только здесь от того, что жутко болела голова и вся рука была размолота к чертовой матери. А в остальном я в порядке.
Дьюан кивнул.
— А мы думали, что ты в… — тут он чуть помедлил, не желая произносить слово «кома».
— Умер? — договорил за него Джим.
— Нет, — Дьюан отрицательно покачал головой. — Лежишь без сознания.
