Очевидно эту штуку сумели повесить в ее башне вовремя, как раз к третьему сентября, началу учебного года в 1876, поскольку фотографии, сделанные уже методом ферротипии, запечатлели открытие новой школы. Надпись под Старым Централом, странно выглядящим без окружающих его деревьев, гласила: ИСТОРИЧЕСКИЙ КОЛОКОЛ ВОЗВЕЩАЕТ О НАЧАЛЕ НОВОЙ ЭРЫ ЗНАНИЙ ДЛЯ ЗДЕШНИХ РЕБЯТИШЕК.
Дьюан выпрямил спину, подолом рубашки промокнул с лица пот, захлопнул огромный том и пожалел о том, что выдуманный им предлог для работы здесь — необходимость писать доклад о Старом Централе и его колоколе — был всего лишь выдуманным.
Но потом все вроде забыли о колоколе. За следующие полтора часа работы Дьюан обнаружил лишь три упоминания о колоколе и ни одно из них не называло его больше «Колоколом Борджиа». Книга доктора Пристмана перепечатала несколько заголовков, приводивших это название, но сам историк больше не упоминал его. Самое подробное упоминание гласило: «массивный колокол, предположительно относящийся к пятнадцатому столетию и, вероятно, действительно сделанный в то время, который мистер Эшли с супругой приобрели для нашего округа во время своего путешествия в Европу зимой 1875 года».
И лишь после того, как он проглядел все четыре тома сборников Исторического Общества Дьюан понял, что одного из томов не хватает. Сборник за 1875–1885 годы был в сохранности, но содержал лишь фотографии и заголовки к ним. Доктор Пристман написал более детальное и академически точное изложение событий за это десятилетие, озаглавленное «Монографии, Документация и Первоисточники», но данные за 1876 год отсутствовали.
Дьюан спустился по ступенькам к миссис Фрейзер.
— Извините, мэм, не могли бы Вы сказать мне, где Историческое Общество хранит другие бумаги за этот период?
Библиотекарша улыбнулась и сняла очки, прикрепленные к бисерной цепочке.
— Конечно, могу, мальчик. Ты, должно быть, знаешь, что мистер Пристман покинул нас… Дьюан кивнул и внимательно прислушался.
— Так вот, поскольку ни миссис Кэдберри, ни миссис Эстергази… Это члены общества, ответственные за сбор пожертвований в поддержку Общества… Поскольку ни одна из них не может или не желает продолжать исследование доктора Пристмана, они отдали все его бумаги в дар.
Дьюан снова кивнул.
— В университет Брэдли? — Казалось естественным, что все труды покойного доктора пожертвованы университету, который он в свое время окончил и где он так долго работал.
Миссис Фейзер удивленно воззрилась на мальчика.
— Нет, почему ты так думаешь? Все бумаги были отданы семье так много сделавшей для поддержания исследований доктора Пристмана на протяжении всех этих лет. Думаю, это был наилучший выход.
— Семья…, — начал было Дьюан.
— Семья Эшли — Монтэгью, — продолжила за него миссис Фрейзер. — Разумеется, поскольку ты сам из Элм Хэвена… Вернее, из его окрестностей,… Ты должен был слышать о них.
Дьюан кивнул, поблагодарил даму, убедился, что все книги, которые он брал, благополучно водворены на место, а исписанные тетради лежат у него в кармане, вышел из библиотеки. Он забрал припрятанный термос и удивился, что уже так поздно. Вечерние тени протянулись от деревьев через внутренний двор и центральную улицу. По шоссе двигалось несколько машин, их шины тихо шуршали по остывающему от дневной жары бетону, иногда скрежетали на поворотах, но в общем центр города медленно пустел. Приближался вечер.
Дьюан рассчитывал вернуться в город, чтобы еще раз побеседовать с Джимом, но рассудил, что уже подошло время обеда и возможно мать Джима вернулась и сидит с ним. Кроме того, на то, чтобы добраться до дома требовалось не меньше двух-трех часов, а Старик может встревожиться, если он не вернется до темноты.
Насвистывая и думая о колоколе Борджиа, висящем во мраке заколоченной башни Старого Централа, Дьюан направился в сторону железной дороги, и потом домой.
Майк решил, что это занятие пора бросать.
После обеда в понедельник и весь вторник он настойчиво пытался найти Ван Сайка, чтобы установить за ним слежку, но тот не находился. Майк послонялся вокруг Старого Централа, во вторник, примерно в половине девятого утра наткнулся на доктора Руна и следил за ним примерно час до тех пор, пока к зданию школы не явилась группа рабочих во главе со старшим, который к сожалению был не Ван Сайк, и не начала забивать досками окна второго и третьего этажей. Майк выписывал кренделя вокруг школы, пока доктор Рун наконец не шуганул его. Это было примерно в половине одиннадцатого.
