Лето с Монтенем полностью

Спор о задачах школы продолжается поныне, и, резюмируя позиции его сторон, было бы опрометчиво с ходу противопоставлять энциклопедизму Рабле либерализм Монтеня. Во-первых, чрезмерная широта программы, которую Гаргантюа предлагал в письме к Пантагрюэлю, объясняется тем, что она предназначалась для великана. А во-вторых, в том же письме содержится совет, который Монтень едва ли осудил бы: «Знание без Совести ведет к погибели души». Совесть, то есть порядочность, нравственность, является истинной целью любого образования. Это то, что в нас остается, когда мы всё переварили и почти всё забыли.

Как мы видели, Монтень сомневался в ценности слишком формального образования. Согласно схеме, которая направляет все рассуждения Опытов, – противопоставлению природы и искусства, то есть благой естественности и дурной искусственности, – культура более склонна отдаляться от природы, чем побуждать ее к самопознанию. В то же время Монтень охотно напоминает, что его самого чтение вовсе не увело от собственной сути, а, напротив, к ней приблизило.

Эта восхитительная формула из главы Апология Раймунда Сабундского содержит в себе весьма оригинальное, хотя и удивительно скромное определение личной этики. Монтень сообщает нам две очень важные вещи. Во-первых, он сделал себя сам: книги, которые он прочел, познания, которые он приобрел, не изменили его и тем более не испортили; его «правила жизни», то есть характер, поступки и моральные качества, остались его собственными, не подчинившись чужим образцам. А во-вторых, начиная писать, рассказывать о себе, приводить примеры и изречения, случаи из жизни и их толкования, мы постепенно узнаем себя в том, что пишем. По словам Монтеня, в процессе сочинения Опытов, описывая самого себя, он не только понял, кто он есть, но и почувствовал, к какому лагерю, к какой группе или школе тяготеет его мысль. Иначе говоря, Монтень не решал сознательно стать стоиком, скептиком или эпикурейцем – не выбирал те школы мысли, с которыми он часто себя ассоциирует, – но, уже отойдя от деятельной жизни, осознал, что его поступки соответствовали их учениям естественно, нечаянно, непреднамеренно, без всякого умысла или расчета.

Поэтому было бы неверно объяснять мысль Монтеня через его приверженность той или иной философской школе Античности. Он ненавидит авторитеты. Ссылаясь на какого-либо автора, он лишь указывает на свое случайное совпадение с ним, а, не упоминая имени того, чью цитату он приводит, дает читателю понять, что к любой ссылке на авторитет следует относиться с недоверием. Эта тема возникает в главе О книгах: