– Ангелюк! Богатырев говорит. Что же будет с подсобниками? Ставим аппаратчиков, платим сверхурочные… В какой цех ни приду – один и тот же разговор, слушать надоело! Привыкли, понимаешь, высокими материями заниматься. Ты это брось! Вот Миронов у меня, сегодня в ночь некого на загрузку аппаратов ставить. Пришла к нему подсобница, ты не оформляешь… Ты погоди, погоди, не перебивай, меня ее фамилия не интересует. Я по фамилиям всех помнить не могу и не хочу… Да не перебивайте вы меня, товарищ Ангелюк! С директором завода разговариваете! – И без того багровая шея Богатырева налилась кровью. – Извольте слушать! Кто, что – этого я знать не хочу, это ваше дело – знать. И ваше дело обеспечить производство рабочей силой – понял? Иначе тебя поставлю на подсобные работы. И Миронова поставлю, и всех начальников корпусов, чтобы не бегали ко мне, а делом занимались. Думайте об интересах завода, черт возьми! Сегодня ночью объеду цеха и, если увижу хоть одного аппаратчика на подсобных работах, завтра выгоню с завода начальника корпуса и Ангелюка в придачу… Это я без вас знаю. И будем требовать бдительность. Но тормозить производство не позволю. Не пропускаете по анкете – найдите другого человека. И чтобы я больше о подсобниках не слыхал!
Он бросил трубку. Помолчал. Размотал с ладони скрепки. Хмуро и устало проговорил:
– Сделано твое дело. Иди.
А Лиля сидела в коридоре, закинув ногу за ногу, и курила – молодая, красивая, хорошо одетая. И все думали: «Какая красивая, какая счастливая». А у нее обрывалось сердце в предчувствии унизительного разговора, который ей предстоит, оскорбительного отказа, который услышит. Всюду ее встречали любезной улыбкой – она сползала с лица, как только выяснялось, кто Лиля такая.
Ангелюк оформил Лилю. Но Миронову сказал:
– За кого хлопочешь, за сволочей?
– Сам ты сволочь! – ответил Миронов.
Ангелюк испуганно посмотрел на него и отошел.
В спецовке, с подобранными под косынку волосами, Лиля была совсем не такая, как вчера, простая, беленькая, растерянная девушка, впервые пришедшая на завод, на незнакомую и малопонятную работу.
– Не трудно тебе?
– Нисколько.
Он смотрел на нее.
– Я так тебе благодарна, – сказала Лиля, – надоело унижаться.
– Месяц проработаешь – перейдешь на аппарат.
– Спасибо.
– Я хотел зайти к вам завтра.
– Завтра? Я думала с утра поехать в Верхний, надо кое-что купить. К вечеру вернусь.
– Вот совпадение, – сказал Миронов, – я тоже еду. У меня назначена встреча. Поедем вместе?
– На машине? Это будет замечательно. Руль дашь?
– Ты ездишь?
– Езжу.
– Хорошо?
– Чего я буду сама себя хвалить? Посмотришь. Я езжу здорово.
Она ездила «здорово» в том смысле, что гнала машину, как человек, убежденный, что с ним ничего не может случиться. Но с такими все и случается.
Миронов любил быструю езду, сам ездил быстро, ему нравились ее смелость и бесстрашие, и только в опасных местах он предупреждал: поворот, развилка, переезд, деревня. Шоссе было пустынно, изредка попадались одинокие машины, укрытые брезентом и обвязанные веревками, ранние безропотные трудяги, несущие на усталых колесах пыль дальних рейсов.
– Один раз я проехала за рулем от Москвы до Харькова, – говорила Лиля, – слово! И сразу выучилась, никто не поверил, что я первый раз. А потом села Танька, моя подружка, машина завиляла – и в кювет. Обошлось! Мы смеемся, а Таньку трясет, больше за руль не садилась. А я ездила и на «опель-капитане» и на «Победе». Будь у меня московская прописка, я бы и права получила. Здесь можно права получить?
– Конечно.
– Надо будет получить. Это ничего выглядит – девушка-шофер?
– Неплохо.
– Не хуже, чем чихать в твоем корпусе?
– Не хуже.
Они подъехали к бензоколонке. В проезде стоял самосвал.
– Алло, шеф! – крикнула Лиля шоферу. – Ты здесь не один.
– Успеешь, – ответил шофер, садясь в кабину.
– Отчаливай! – смеясь, сказала Лиля.
В магазине продавщицы были ей знакомы. И всем хотелось посмотреть, кого наконец
– Я ведь тряпичница, – весело говорила Лиля. Она приложила к груди кофточку, вопросительно посмотрела на Миронова. – Тебе нравится?
– Замечательно.
Она положила кофточку на прилавок.
– Тугриков не хватает.
– Я тебе дам.
– С какой стати?
– Мне хочется, чтобы у тебя была такая кофточка.
Она повернулась и посмотрела ему в глаза.
– И учти, – сказал Миронов, – у меня с собой есть еще деньги.
– Давай их лучше прокутим, – сказала Лиля.
Они шли в толпе по солнечной воскресной улице мимо магазинов, кафе, закусочных. Он держал ее руку в своей, и Лиля улыбалась ему дружески и доверчиво.
Наталья Кирилловна Елохова, доктор химических наук, профессор, ученая московская дама, возвращалась из командировки и остановилась в Верхнем, чтобы повидать Миронова. Командировка ее продолжалась три месяца, она торопилась домой, в Москву, и все же задержалась в Верхнем. От Миронова зависела судьба ее очередной работы, которая должна принести ей очередную порцию славы.
