— Леонид Владимирович?
— Что там, Максим?
— Ну… снаряжение.
Я поводил камерой из стороны в сторону. Она была в металлическом кожухе и совсем простая, даже не вращалась сама.
— То есть лагерь они разбили, — сказал генерал. Звук шёл откуда-то из-под камеры, громкий, хоть и с зарезанными частотами. — Следов борьбы нет?
— Нет.
Леонид Владимирович откашлялся. Кажется, он был всерьёз растерян.
— А как… вообще?
— Вообще ничего, — начиная ощущать весь идиотизм разговора, сказал я. Только что пятеро непонятных дутиков влёгкую разнесли оборону Гнезда и были остановлены лишь чудом. За нашей спиной остался зал, похожий на скотобойню из фильма ужасов (вряд ли на реальных бойнях животных разрывают на кусочки).
А тут — тишь да гладь!
— На то, чтобы разложиться и поставить периметр, им выделялось десять минут… — сказал генерал наконец. И не выдержал, воскликнул с явным сомнением: — Совсем ничего подозрительного?
Похоже, его картина мира, логичная и выверенная, дала трещину.
Я прошёл по помещению — оно было почти круглым, с тремя туннелями в человеческий рост, уходящими в темноту. Повращал камеру в разные стороны. И сказал:
— Выключайте экран, мало ли… Мы осмотримся и пройдёмся.
— Подожди, — попросил Леонид Владимирович. — Максим, давай мы оставим связь. Хотя бы пока вы не уйдёте от экрана. Непосредственной опасности нет, Ла готова в любую секунду прервать переход.
Я глянул на Дарину — она кивнула.
— Хорошо, — согласился я. Поставил камеру на ящик с продуктами, чтобы в объектив попадало больше пространства. — Слушайте, а происходящее записывалось?
— Да, сейчас будем просматривать. Но хранитель говорит, что до момента появления этих…
— Дутиков, — подсказал я.
Генерал вздохнул.
— Пусть дутиков… До их появления ничего необычного не было. А потом стало не до наблюдения… Максим!
— Да, — глядя в камеру, сказал я.
— Вытащи Игоря, ладно? Мы с ним тридцать лет, как дружны.
— Я постараюсь, — сказал я после заминки. Повернулся к Дарине. Та как раз делала то, о чём мечтал в своей жизни каждый ребёнок — готовилась подпрыгнуть при низкой силе тяжести.
Наверное, это может показаться странным после только что случившейся бойни?
Ну так Дарина видела и не такое.
Она оттолкнулась, подлетела вверх метра на полтора, мягко опустилась. Улыбнулась.
— Как необычно…
— Необычно, — пробормотал я. И нахмурился.
Что-то было не так. Неправильно.
Но додумать я не успел, услышал в одном из туннелей лёгкий шорох. Чем-то это напоминало чистильщика, «тюменских мышей» — и я не стал раздумывать. Ткнул стволом секадора в сторону туннеля и выстрелил. Даже успел сдвинуть рычажок, меняющий широту луча.
По туннелю стегнуло оранжевым, но шорох не стих.
Из него медленно выкатился миниатюрный, размером с толстую книжку, гусеничный робот, похожий на игрушечный танк. Только вместо пушки у него из башенки торчала видеокамера.
Зелёная защитная окраска как-то недвусмысленно намекала, что это творение наших оружейников.
Не реагируя на выстрел (да и с чего бы, органики там нет), робот выбрался на середину помещения и остановился. На нём замигал крошечный жёлтый огонёк.
— Максим, это разведывательный дрон, — донеслось из камеры.
— Дроны летают! — крикнул я.
— А этот ползает! Мы не знали, есть ли на корабле атмосфера! Как дышится, кстати? Никаких… подозрительных симптомов?
— Да никаких! Воздух стерильный, никакой отравы… — я запнулся. И понял, что сказал это не случайно. — Нет тут вирусов! Я чувствую!
Какие-то способности Защитника ко мне всё же вернулись. Пусть и не так чётко и ясно, как после второго Призыва, но я ощущал, что никакой отравы в воздухе нет.
— Мне тоже так кажется, — кивнула Дарина. — Жницы ощущают чужеродные биоагенты… не так, как ты, конечно…
Я подошёл к ней, взял за руку, заглянул в глаза. Спросил негромко, чтобы не услышал генерал:
— Ты точно в порядке?
— Что? — Дарина нахмурилась и понизила голос. — Макс! У меня… не инвалидность! Обычное для каждой женщины состояние!
Ну да, она угадала причину моего беспокойства.
— Я так, просто… — смутился я. — Вижу, что прыгаешь…
И тут у меня что-то щёлкнуло и сложилось в голове.
— Постой, — сказал я, оттолкнулся от пола и подпрыгнул.
Плавно подлетел в воздух метра на два.
Опустился. И сказал:
— Дарина, мы на Луне.
Она непонимающе посмотрела на меня:
— Ну да. На Селене. Где же ещё?
Я покачал головой.
— Нет, ты не поняла. Сила тяжести не та. Десантники не сообразили, но я-то, дурак, я же был… На Селене ещё легче, там как воздушный шарик взлетаешь.
— Но Луны нет, — Дарина неуверенно улыбнулась.
Я кивнул.
— Луны нет. Но мы на Луне.
Корабль Инсека немаленький. Та часть, что находится на поверхности Селены, выглядит полусферой стометрового диаметра. Может, это и есть весь корабль, а может, его половина или часть, в любом случае размеры солидные.
Но внутри свободного места не так уж и много. Мы с Дариной обошли его меньше, чем за час — и это была самая унылая и безопасная прогулка на свете.
