Недавно ты был студентом и геймером. Вчера тебя забросило в тело орка. А сегодня ты дренг на драккаре у старшего брата. Монастыри и поселки людей ждут, когда их ограбят, поубивают мужчин и изнасилуют женщин (важно: не перепутать!)Но команда тебя не принимает, и считает блатным. Да и сам брат, был бы не против притопить по-тихому. Принять участь лузера? Или …
«…и только тот мог с правом называться морским конунгом, кто никогда не спал под закопченной крышей и никогда не пировал у очага»
— Навались, йотуново дерьмо, быстрее! Гребите!
Весла, треща и сгибаясь, вспенили холодную воду, соленые брызги полетели на разгоряченные спины и затылки.
— Давай! И-раз! И-раз! И-раз!.. Они что там, героями себя почувствовали? — Кнуд рефлекторно пригнулся, стараясь стать тоньше кормового штевня. Поймать спиной стрелу ему явно не хотелось. — Фритьеф! Что случилось то?
Гигант встал рядом, удерживая наготове щит, чтоб в случае чего прикрыть кормчего.
— Да ерунда, ничего страшного, — казалось, нашего ветерана ни что не могло вывести из себя. Конечно, если забыть недавние события! Он невозмутимо скосил глаза на плюхнувшуюся в паре метров от борта стрелу, следующую поймал на щит. — Оказалось, что половины местных мужиков в деревне не было… А когда увидели дым — прибежали.
— И чего? — седые, косматые брови кормчего взлетели на лоб. Он даже оглянулся через плечо, но тут же заголосил опять. — А ну не спать, бру́минги беременные, и-раз! И-раз! — и опять Фритьефу: — То есть мы что, сейчас от мужичья убегаем?
— Да… Так получилось, — Фритьеф раздраженно дернул плечом, — мы уже грузились, большинство парней на борту была. Не высаживаться же заново?
— Почему нет то? — взвился Кнуд. — Теперь эти пахари будет считать, что орков отогнали?
Фритьеф промолчал, лишь покосившись на подошедшего Сигмунда.
— Это я дал команду отплывать, — негромко обронил наш форинг, — какой смысл разворачиваться? Добычу мы взяли. Думаешь, по второму разу в деревню зайдем, еще столько же будет?
Кормчий в запале хотел что-то возразить, но справился с нервами, с натугой сглотнул.
— Нормально хоть взяли на этот раз? — спросил он уже тише.
Фритьеф оглянулся, на несколько мешков, сваленных под мачтой, на пару овечьих и свиную тушу, взглянул на Сигмунда… и промолчал.
Сигмунд тоже хранил молчание.
— Ну хоть мяса поедим, — философски заметил Кнуд. — Давай, парни, и-раз! Еще немного и парус поставим.
Наконец с хлопком развернулся парус, и тут же, увлекаемый силой ветра наш «дракон моря»[1] изрядно прибавил скорости.
— Суши весла, обормоты! — прокаркал Кнуд.
Я втянул пяти с лишним метровую жердину весла внутрь корабля, положил вдоль борта, устало взглянул на ладони.
— Асгейр! — резанул уши вопль в спину. — Или как там нашего ублюдка? Подскажите, ребята все никак не запомню.
Скрипнул зубами: начинается. Вздохнул тяжко: как же я от этого устал!.. И ведь не соскочишь, в шутку не обратишь, и игнорировать нельзя — в этом коллективе прощенные оскорбления ставят крест на авторитете. А дальше? Прямой путь на берег, и забиться в медвежий угол, где тебя никто не знает… Только найди такой на маленьком Орочьем острове! А главное — для меня тогда уж лучше прям сейчас: головой вниз за борт, и не барахтаться. Так что…
Рывком вскочил на ноги, развернулся.
— Типа пошутил, Бо́лли? Или в натуре с памятью херово? Зачем тогда в море поперся, склеротик?
Как всегда, когда я, забываясь переходил на родные ругательства оппонент на секунду потерялся. Он тряхнул головой, словно собака после купанья, от чего заплетенные в кучу косичек длинные светлые волосы рассыпались из узла.
— Свой поганый людской язык прибереги для сородичей, ублюдок. Из-за тебя, между прочим, мы только что потеряли хорошего парня!
— Мудака мы потеряли, конченного! — раз уж началась перепалка, приходится драть горло, аргументы тут тем весомее, чем громче ты их орешь, — Какого хемуля он поджог дом? Сигнал хотел подать всей округе? Типа смотрите все, здесь орки! У него получилось!
— Ты должен был его прикрывать! Если бы ты не стоял, разинув рот, эта взбесившаяся тварь не ткнула бы Ролло его же копьем!
Сидящие на своих рундуках парни, тоже отходящие от скоротечной схватки на берегу и последовавшего затем рывка от берега с интересом прислушивались к перепалке. Удаляющийся от берега корабль покачивало боковой волной, но за полтора месяца проведенных на палубе стоять в качку я более-менее научился. И уж точно это умел делать Бо́лли — долговязый жилистый парняга, двадцати одного года от роду.
— Бо́лли правильно говорит! Полукровка ответственен за смерть Ролло!
— Где ты был, когда убивали нашего товарища? Пытался собрать свой механический лук? Ты бесполезен, как и это барахло.
Мд-а… Команда явно на стороне этого метросексуала на орочий лад. Все-таки он хольд, а я?
— Лучше спросите себя, почему Роллово копье оказалось в руках той женщины? — уже сам чувствую, что аргумент так себе.
— Это тебя надо спросить, ублюдок, как так получилось, что нашего боевого товарища запороли как свинью, пока он рассчитывал, что один людской выкидыш прикрывает ему спину?
