— Я его зову Супермакс, — мстительно сказал я.
— Извините, Супермакс, — послушно повторил Андрей. — А в чём смысл уважаемого Супермакса?
— Не знаю. Он не колется, понимаете? Не считает нужным что-то объяснять.
— Хм, — Андрей обошёл вокруг меня. — А ты уверен, что…
В следующий миг земля под ногами будто провалилась. По нам хлестнули ветви, осыпая листья и древесный сор на могилу поэта Тарковского. Мир уходил вниз… нет, это мы взмывали в небо. Быстро, тучи мы пронзили через мгновение, вырвались в ослепительный солнечный свет, пробили ещё какие-то облачка, лёгкие и воздушные. Вокруг ревел яростный воздушный поток, но у нас даже волосы на голове не шевельнулись. Мы поднимались всё выше и выше, Андрей одной рукой судорожно вцепился мне в локоть, другой, с зажатым в ней галстуком, ловко выхватил полную стеклянную фляжку (склад у него, что ли, в пиджаке?), вцепившись зубами в пробку открутил её, глотнул. Спрятал обратно. И твёрдым голосом сказал:
— Простите, с детства боюсь упасть…
Небо вокруг потемнело, как бывает, если летишь в самолёте на большой высоте. Мы продолжали подниматься.
— Это не я делаю, — пояснил я. Пошевелил ногами. Они свободно двигались в воздухе, но стоило остановиться — как будто находили опору.
— Я всё понял, я верю, верю. — Андрей глянул вверх, поёжился. — Очень… убедительно. А мы не задохнёмся?
— Уже бы задохнулись, — глядя, как горизонт начинает закругляться, ответил я. — Мы в стратосфере.
— И куда он нас… тащит?
— Он меня к вам перенёс, — сказал я. — Понимаете? Значит, хочет, чтобы вы что-то сказали. Как-то помогли!
— Помочь победить другого Высшего? — Андрей захихикал. Кажется, алкоголь всё-таки победил даже его подготовленный организм. — Я не Высший! Я не порождал такие смыслы и не встречал их! Я был частью Прежнего, который когда-нибудь может стать частью другого Высшего, но я лишь капля в дожде! И я давно высох, я отказался, ушёл, струсил… побрезговал. Я параноик и алкоголик, у меня даже диагнозы есть! Что я могу сказать сверхразуму?
— Вы должны что-то сказать мне!
— Что? — Андрей снова засмеялся. — Ты хороший, добрый, ответственный мальчик, который старается всё делать хорошо. Тебе приходится туго, а ты заботишься о других. Ты даже породил какой-то великий смысл, который сможет изменить мир!
— Но я не понимаю, какой!
— Вот! — выкрикнул Андрей. — Тогда понятно, почему он с тобой не говорит! Ты не осознал себя до конца. Ты не понимаешь, что в себе несёшь!
— Но он-то знает!
— Высший не может сказать, это будет парадокс, понимаешь?
Мы были уже в космосе. Нет, до лунного кольца ещё далеко, наверное, на этой высоте летают спутники. Но вокруг развернулась чёрная бездна космоса, звёзды, а под ногами — бело-голубой шар.
Ладно, не шар, не настолько высоко мы взлетели. Полушарие.
И, кажется, мы остановились. Застыли в воздушном пузыре над планетой.
— Это роды! — воскликнул Андрей. — Твой Высший ворочается, стучится, у тебя схватки и потуги, ты пытаешься осознать, что именно ты понял. Головка у этого ребёнка слишком большая, тебе…
— Андрей, хватит гинекологии!
— Хорошо, хорошо! Но ты должен разобраться в себе, должен понять смысл своего Высшего! Тогда он заговорит, тогда ты сможешь с ним общаться, понимаешь?
— Но я не хочу убивать Высшего Миланы!
— Может, и не придётся? — без особой уверенности отозвался Андрей. — Но надо понять! Я только не знаю, чем могу помочь? Я всего лишь читаю стихи!
— Так читайте!
Наверное, это был самый странный поэтический вечер во всей человеческой истории.
— У меня всё из головы вылетело… — жалобно сказал Андрей. — Максим, тебе не кажется, что становится жарко?
Я кивнул. Да, становилось.
— У нас не очень много времени, Андрей. Прочтите хоть что-нибудь. Хоть Агнию Барто!
Вот представьте, вы немолодой человек, который обнаружил, что некоторые из его предков до сих пор живы, существуя в ином измерении как множественная личность со сверхсилами и неведомыми людям целями.
Ну и вас они в себя включили в качестве великой милости, а потом даже выпустили, когда вы взвыли от такого подарка, оставив то ли случайно, то ли намеренно память, голоса в голове и железное здоровье. Здоровьем вы пользуетесь вовсю, много лет пребывая в постоянном состоянии опьянения, а голоса заглушаете, шатаясь по Москве и читая наизусть стихи памятникам поэтов.
Вы немножко помните, каково на самом деле мироздание, и от этой памяти вам хочется напиться до полусмерти — вы знаете, что среди людей живут монстры и полубоги, а иногда и настоящие боги (всё-таки с маленькой буквы) способны возникнуть. Доктора участливо выслушивают вас, ставят диагноз, с которым вы не спорите, и выписывают таблетки, которые вы не пьёте. Вас устраивает такое существование.
Но вот один из таких настоящих богов, пусть даже новорождённый и странный, хватает вас и возносит над Землёй в космос. И требует почитать стихи.
Агнию Барто.
Пожалуй, тут и здоровый человек с ума сойдёт.
— Барто? — воскликнул Андрей. — Агнию Львовну? Про резиновую Зину или про зайку под дождём — устроит?
