– Вы описываете девичью влюбленность, – возразил он, хотя этот аргумент прозвучал неубедительно даже для него самого. – У вас впереди вся жизнь. Вы сами не понимаете, о чем говорите.
– Я не ребенок, – огрызнулась Кэролайн. – Значит, вот как вы относитесь ко мне? Как к глупенькой особе, выбалтывающей свои секреты первому встречному?
– Да нет же! – Дэвид раздосадованно вздохнул. В ее гневно сжатых губах не было ничего детского. Что ж, поделом ему. Кэролайн заслуживает правду, и пора ей узнать ее.
Он перестал думать о ней как о маленькой девочке в тот самый момент, когда увидел в бухте после столь длительного отсутствия в Брайтоне. Но думать о ней как о женщине и давать надежду, что она может стать его женщиной, – это разные вещи.
– Я не тот, за кого вы меня принимаете. – Он покачал головой. – Вы увлеклись собственными иллюзиями.
– Это не увлечение. – Ее лицо вспыхнуло. – Я знаю, что мне нужно и кто мне нужен. Мне нужны вы.
– Я же рассказал вам, почему…
– Вы рассказали о вашем прошлом. Об Элизабет и ее трагической гибели. И о том, что вы скоро вернетесь в Шотландию. Я все это понимаю, Дэвид, правда. Но ничто из этого не объясняет, почему вы отказываетесь подумать о будущем с другой женщиной.
– Я не могу, Кэролайн. Есть вещи, о которых вы не знаете.
– Я знаю, что вы заслуживаете любви, и могу вам помочь, если только позволите. Хватит жить прошлым, связанным любовью, которая больше не имеет смысла.
Дэвид бросил взгляд в сторону выхода всего в нескольких шагах: нет ничего проще, чем покинуть зал и уйти не оглядываясь, – но вызов в глазах Кэролайн удерживал его на месте. Она казалась суровой, сильной и, пожалуй, даже знающей.
Вот только она не знает. Во всяком случае, всего.
– Вы ничего не знаете обо мне. А если бы знали, то не захотели бы иметь со мной ничего общего, – сказал он. – И не из-за того, что, как вам кажется, случилось одиннадцать лет назад, а из-за того, что я сделал на самом деле.
Кэролайн моргнула в замешательстве.
– Как вы можете говорить такое? Тот день был одним из самых важных в моей жизни. Я была ребенком на грани отрочества. Мой отец только что умер, но благодаря вам я обрела надежду. Если бы не ваше поощрение, вряд ли я продолжила бы плавать.
Иисусе. Она не понимает. Речь не о плавании. Сколько ей лет? Двадцать два? Двадцать три? Она старше, чем он был в то время.
Но куда более невинная.
Дэвид помедлил, сознавая, что не существует простого способа объяснить ей, что случилось когда-то. Если он это сделает, пути назад не будет. Но впервые за одиннадцать лет ему хотелось рассказать об ужасном прошлом и признать свои ошибки.
Ибо если он этого не сделает, Кэролайн никогда не поймет, почему он самый неподходящий мужчина во всей Британии, чтобы рассматривать его в качестве будущего мужа.
Он ощутил почти такое же отчаяние, как в тот день, когда в Престон, где был расквартирован его полк, пришло то роковое письмо.
– В тот день, одиннадцать лет назад, я получил письмо с сообщением о смерти Элизабет. – Его голос стал таким хриплым и невыразительным, что был неузнаваем. – Вот почему я оказался в океане.
Кэролайн нахмурилась, очевидно переосмысливая свои детские впечатления с более зрелых позиций, необходимых для понимания тех событий.
– Я… я думала, что вы были пьяны.
– Конечно, я был пьян. Это обычный способ забыться, когда ты не в силах смотреть на мир трезвыми глазами. Видите ли, в тот день я потерял не только Элизабет. Она носила моего ребенка, когда умерла.
– О боже… – произнесла Кэролайн, застыв в неподвижности. Ее лицо, только что пылавшее румянцем, побледнело.
Дэвид отвел взгляд, видя Кэролайн такой, какой она была в тот день: двенадцатилетним подростком, отчитывавшим его за поступки, которых не понимала. Даже сейчас она, казалось, не совсем понимала, о чем он говорит.
Впрочем, чему удивляться: он и сам не до конца понимает, что тогда случилось. Прошло одиннадцать лет, а он так и не разгадал загадку, которую являла собой Элизабет Рамзи. Он до сих пор ощущал горький вкус противоречивых эмоций, связанных с его первой любовью.
Боже, каким же он был идиотом!
– Ее отец был приходским священником. Но это не остановило моего отчаянного желания заполучить ее. – Дэвид помедлил, вспоминая. Его душа противилась тому, чтобы ворошить прошлое, но он чувствовал себя обязанным представить Кэролайн более полное объяснение, чем то, что он дал ей в павильоне, учитывая, что она, похоже, опрометчиво решила, что он заслуживает спасения. – Я был молодым шалопаем, мечтал об армии. Мне не составило труда добиться от Элизабет взаимности. В сущности, хватило одного поцелуя, чтобы она загорелась. Потом, конечно, я сделал ей предложение, хотя вряд ли это может служить мне оправданием. Нам следовало поговорить, прежде чем укладываться в постель. Как выяснилось, Элизабет не желала становиться женой военного.
Кэролайн помолчала, устремив на него пристальный взгляд.
– Получается, что это был ее собственный выбор, если она отклонила ваше предложение. Почему вы вините себя?
