Сто процентов прибыли взять можно!
Просто некоторые идиоты хотят тысячу взять, и себе все портят, и людям дела крутить не дают. А ведь сто процентов – это даже без воровства. Даже без накрутки. Умеючи, оно многое можно сделать…
- Вы поедете в Русину, верно?
- Вам не хочется домой, тора Ида?
Ида пожала плечами.
Полкан понимая душевное состояние своей хозяйки, подставил ей для поглаживания и почесывания лохматые уши. Собакотерапия называется.
- Хочется, не хочется… здесь я счастлива. Понимаете, Федор Михайлович, моя жизнь… она была сборником правил. Мать нас держала очень жестко. Не ходи, не стой, не думай, поклонись и улыбнись. А здесь… здесь мне сложно. Я решаю сама и выбираю сама. Я занимаюсь тем, что мне нравится, я приношу пользу. А в Русине я опять попаду в клетку. Если б вы знали,, как мне было тогда…
- Тесно?
- Тесно.
Федор Михайлович улыбался. По-доброму.
Вот ведь… девчонка. Хоть и великая княжна, а суть все та же, женская.
- Тора Ида, неужели вы такого плохого мнения о вашей сестре?
- Н-нет…
- Вот именно. Я с ней путешествовал, и могу сказать, что человека, менее приверженного этикету, я не встречал. Даже не сомневаюсь, если тора Яна будет императрицей, у нас будет самый свободный двор в мире.
- Да?
- Уверен. И стреляет она замечательно. Так что справится с любыми несогласными.
Ида невольно улыбнулась. Меншиков чуточку посерьезнел.
- Тора Ида, верьте своей сестре. Она никогда не станет вас заставлять, никогда не посадит в клетку.
- Надеюсь…
- Не надо. Просто поверьте в нее.
Ида задумчиво кивнула.
- Анна… я ее плохо знала. Она то болела, то лечилась, а когда появлялась при дворе, была тихой и скромной.
Федор Михайлович едва не фыркнул. Вот уж эти слова совершенно к Яне не подходили. Тихая?
Ладно, орать она не орала. А зачем, если револьвер есть?
И скромная, да… тоже никто не сомневается. Аргументы у нее убийственные.
- Тора Ида, свое мнение ваша сестра отстоит. Даже не сомневайтесь. И потом… вы ж не постоянно при дворе будете? Замуж выйдете, уедете…
Ида пожала плечами.
- Согласится ли Яна?
- Вам замуж выходить, вам и решать.
- И все же…
- Тора Ида, война прошла. Страшная, кровавая, жуткая. После такого много чего поменяется, даже не сомневайтесь. Если за старое будем цепляться, вообще все обрушится.
- Страшно это, - поежилась Ида, вспоминая увиденное. А Яна там…
И все это видит вживую. И много еще чего. Страшно…
- Страшно, тора Ида. Но нам надо жить. Детей растить, беречь, любить, чтобы людьми стали, на ноги встали, чтобы предки на нас глядели и радовались. Поэтому не грустите раньше времени. Пусть победят, приедут, а там уж… с помощью Творца все как-то образуется.
Ида медленно кивнула.
- Ладно, Федор Михайлович. Утешили. Побегу я в лечебницу, дела не ждут.
- Всего вам доброго, тора Ида.
- И вам, Федор Михайлович.
Меншиков посмотрел вслед удаляющейся девчонке и подумал, что война – жуткая штука. Но из Иды она сделала человека. Настоящего.
- Лейтенант Мохов, объявляю вам благодарность…
Лейтенант замялся. Хотя вклад его был весом и значителен. Если бы «счастливчики» ударили Чернову в тыл, того раздавили бы практически мгновенно. Уж будем честны, только б хрупнуло. Потом Броневой размазал бы остатки его отряда, как масло по хлебу, и повернулся к Валежному. И встретил бы уже его огнем.
Ничего не помогло бы.
Задумано было хорошо. Но лейтенант Мохов справился с врагами. Как?
А вот это самый интересный вопрос. Лично лейтенант утверждал, что он ничего не делал.
Ему, памятуя о предыдущих подвигах, не верили.
Зимняя Охота?
А, правда, не ты? А вот под Володимиром – ты? А здесь?
И чего ты не признаешься?
Леонид отбивался, как мог, но с Валежным были шутки плохи. Равняйсь! Смиррррна! Пошел получать награду! И трое суток карцера за пререкания с начальством. Последнее – после победы. В Звенигороде отсидишь.
- Но это правда не я! Оно само…
Валежный только рукой махнул. Мол, иди отсюда, майор, не трать мое время. А вот Яна заинтересовалась.
- Хелла, говорите?
- Ваше императорское величество, матерью клянусь! Ничего я не делал. Оно само возникло, пролетело, и только холод… во все стороны.
Леонид невольно коснулся седой пряди.
Яна задумалась.
- Холод?
- Да, ваше…
- Тора Яна, майор.
- Холод, тора Яна. Даже трава от инея полегла.
Яна задумчиво кивнула. И поманила Мохова пальцем.
- Тор Мохов, вы об этом никому не говорите, хорошо?
- Ваше… тора Яна, а почему?
- Потому что это правда была Хелла.
Мохов рот открыл. Рот закрыл.
- Тора Яна, вы серьезно?
- Да уж куда б серьезнее. Это действительно была Хелла, лейтенант. Не знаю, вас ли она пожалела, Никон ли ее взбесил, но это была она.
Леонид потер лоб.
- И что теперь? Тора Яна?
- Да ничего, - отмахнулась женщина. – Помолитесь ей, что ли, спасибо скажите. Я правильно понимаю, если б не она, вы бы там полегли?
- Ну… да, тора Яна. Подкрепление нам бы Чернов не прислал, некого, а отступать тоже нельзя было. Мы и решили, хоть кого стрельнем…
- Помолитесь ей. Не надо в храм ходить, просто выберите место поспокойнее, чтобы вас не слышали, да и скажите спасибо. Этого ей хватит.
- По старому ритуалу, тора Яна?
Яна пожала плечами.
