- Понятно. Не сообразил, - подвел итог Рукоцкий. – Чудушко безмозглое,, медицинское, на троне Русины с недавних пор сидит Анна. Петровна. Воронова.
- А…
- А вот – портрет. И Анны, и ее семьи, никого не узнаешь?
Конечно, газеты – это так. Это гадость жуткая. Но узнать Иду все равно было можно. Только там она была совсем молоденькая, и со светлыми волосами…
- Это… это… - заело Станислава.
- Это Зинаида Петровна Воронова. Великая княжна Русины, - жом Рукоцкий согласно кивнул. – И она у тебя чуть не год под началом работала.
Стас как стоял, так и сел посреди коридора. И сидел, пока его поднимали, тащили, ругались…
Великая.
Княжна.
Вот… вот как такое бывает-то?! Как в это поверить?
Молча. Как оказалось – в жизни бывает и не такое.
А жом Рукоцкий тащил его, и думал, что дома две дочери подрастают, а ведь когда клиника в одних руках, оно куда как лучше, и мужчина доктор неплохой, такой в семье пригодится, а что симпатичных девушек любит – кто их не любит?
Сыграть в свой карман он не решится, не так уж и далеко Русина, чтобы Станислав правды не нашел, а вот прибрать его в свою семью – это можно.
Это нужно.
И надо же, как бывает во времена перемен?
Забегая вперед, Иду он больше никогда не видел. Нечего ей было делать в Герцогствах. А вот деньги иногда на счет клиники приходили.
Станислав тоже Иду больше никогда не видел. И в Русину не ездил.
Женился, завел детей. Вроде бы, даже был счастлив. А что уж там у человека в душе?
Душа – по другому ведомству. И с бухгалтерией не согласуется.
- Она выиграла.
Глаза у ее величества Элоизы были пустые и тоскливые. И у ее сына – тоже.
- Она выиграла, - тихо повторил Корхен.
- Короновалась, села на трон,вышла замуж, - перечислила ее величество. И не удержалась, сорвалась. – СУКА!!!
- Матушка, – Корхен был образцом почтительного сына, чему весьма способствовали переломы, - может, не стоит так-то…
Дама сверкнула глазами.
- Стоит,не стоит… ты не понимаешь?!
Корхен понимал.
Интрига была построена великолепно.
Если бы все удалось, если бы Русина действительно попала в руки освобожденцев, они бы на долгие года получили свободу рук на континенте. Развлекайся – не хочу!
Опять же, от Русины можно было оторвать вкусные кусочки…
Освобожденцам много времени потребовалось бы, чтобы освоиться, чтобы набрать авторитет… а сейчас что?
Анна села на трон. И бразды правления она из рук не выпустит. Не стоит даже сомневаться – все сделает. Чего не умеет, тому научится. А еще в глазах всего мира, ее династия… Михеевы-Вороновы? Да и плевать,она могла любую фамилию взять,главное, что династия не прерывается. Как была – так и осталась.
А что там было внутри Русины?
Кому какая разница?
В доме у аристократа может происходить все, что желается аристократу. И никто не вправе туда заглядывать. Так-то.
Деньги придется вернуть.
Русину придется поддерживать.
Натравить на нее Борхум? Или Чилиан?
Лучше пока об этом не думать. И вообще дышать через раз. Потому как Дрейл прислал паническое письмо…
Все Анна знает.
И Вэлрайо у нее под надежной охраной.
А о дружбе с Лионессом, которую так практиковал Петер, доверяя приятелям все, вплоть до самое жизни, теперь и мечтать не стоит. Не убьют – уже спасибо.
Вот как тут не яриться? Как тут не рвать на клочья батистовый платочек? Когда девчонка, сопля,дрянь мелкая, рвет на клочья все планы! Любимые, выстраданные, годами выношенные….
- Что мы можем сделать?
Элоизза качнула головой.
- Пока – ничего.
- Пока? – уловил его высочество.
- Да. Пока – да.
- Матушка,а потом?
Элоиза сверкнула глазами.
- А потом,дорогой сынок, будет потом. Через год-два, не спеша, попробуем поиграть. Многие откровения прокисают со временем, иные дорожки закрываются, да и люди смертны…
- Матушка,стоит ли?
- Стоит,сынок. Стоит.
- А благословение Хеллы?
- Не повод спускать все с рук мелкой дряни! – отрезала Элоиза.
Корхен качнул головой, но вслух ничего не сказал. Понятно же – матушка закусила удила. Теперь ее не остановить. А вот он бы пока не стал ни во что ввязываться. Понаблюдал бы,может, аккуратно урвал свое от Борхума, может, еще чего…
Переломы болели.
И кашель все еще мучил.
И… доходчиво у Хеллы получилось. До него дошло.
- Да, - год-два, - повторила ее величество. И уставилась в окно.
Она еще не знала, что не проживет этих двух лет. Что сгорит от неведомой болезни.
Что Корхен, глядя на агонию маменьки, положит под сукно все ее планы и заречется злоумышлять против Анны Первой.
И будет прав.
Хелла отняла у Анны и Яны возможность убивать словом, но оставила свое благословение. А оно именно так и работало, заворачивая все зло, направленное на девушек.
Элоиза ненавидела – и погибла.
Корхен был умнее, и остался жив.
Но с Русиной впредь не связывался. И детям закажет. А те – внукам. Может, пройдет сто лет. Может, сто пятьдесят…
Лионесс еще себя покажет, ведь людскую алчность не переломить ничем. Но – не в этом поколении. Определенно, не в следующие пятьдесят лет.
Яна не будет знать об этих причинах. Но результат ее вполне устроит.
- Жеванные мухоморы!!! Нет, ну жеванные мухоморы!!!
