— Ты научил его сложности, — ответила Лира. — Значит, он будет искать места, где эта сложность максимальна. Он не пойдет в пустыню или в горы. Он пойдет туда, где кипит жизнь. В города.
Она была права. Куда отправится существо, жаждущее «опыта»? Туда, где этих опытов больше всего.
Кайен снова сосредоточился. Он не искал резонанс. Он искал… рябь. Он вспомнил, как его собственные действия оставляли едва заметные следы на ткани реальности. Сила Проводника была в миллионы раз мощнее. Каждое его «творение» должно было оставлять за собой шрам, искажение.
И он почувствовал это. Далеко на юге. Едва уловимую, странную гармонию там, где должен был быть хаос. Словно кто-то настраивал расстроенный инструмент.
— Юг, — сказал он. — Он движется на юг. Очень быстро.
Их собственное паломничество превратилось в отчаянную погоню.
Они покинули Расколотые Равнины и снова вышли на торговые тракты. Теперь они не прятались. Они гнали во весь опор, меняя лошадей в каждой деревне, не торгуясь и щедро платя золотом, которое у них еще оставалось. Время было их главным врагом.
По мере их продвижения на юг, до них начали доходить слухи. Странные, необъяснимые истории, которые торговцы и путешественники рассказывали в тавернах, понизив голос.
В одном городе жестокий и жадный ростовщик однажды утром проснулся и обнаружил, что все его золото превратилось в живых, поющих бабочек, которые разлетелись по городу, вызвав восторг у детей и ужас у стражи.
В другом месте караван, застигнутый в пути песчаной бурей, был спасен тем, что песчинки внезапно превратились в капли воды, и на пустыню пролился короткий, благодатный дождь.
А в портовом городе банда безжалостных пиратов, державшая в страхе все побережье, внезапно сложила оружие и объявила, что посвятит остаток своих дней строительству приюта для бездомных животных, после того как их капитан увидел «истинную суть вселенной в глазах чайки».
Лира слушала эти истории с растущей тревогой.
— Он не злой, — говорила она. — Он… наивен. Он видит проблему и решает ее самым прямым и буквальным способом.
— Именно это и пугает, — отвечал Кайен. — Он не понимает последствий. Что случится, когда он столкнется с проблемой, которую нельзя решить, превратив золото в бабочек? Что случится, когда он «испытает» настоящую ненависть, предательство или войну?
След из чудес и странностей вел их в одном, совершенно определенном направлении. К самому большому, самому богатому и самому порочному городу на южном побережье. К метрополии, известной как Золотой Предел.
Это был город контрастов. Город сказочных дворцов и грязных трущоб, могущественных торговых принцев и безжалостных гильдий убийц. Место, где можно было купить или продать все, что угодно. Идеальная лаборатория для бога, желающего изучить человечество.
Когда они, наконец, достигли его, они увидели город, стоящий на ушах. У ворот толпились люди, все говорили о последнем «чуде».
Прошлой ночью самый главный и самый ненавистный работорговец в городе, чья жестокость была легендарной, был найден в своей постели. Он был жив и здоров. Но он был заключен в идеально гладкую, прозрачную клетку, вырезанную, казалось, из цельного алмаза. Она была абсолютно нерушимой. А внутри, вместе с работорговцем, порхали тысячи тех самых золотых бабочек, которые, казалось, насмехались над ним. Он был в ловушке. В ловушке своей собственной, преображенной жадности.
Кайен и Лира переглянулись.
Проводник уже был здесь. И его уроки становились все более… творческими.
Они вошли в город. Теперь им предстояло найти одного-единственного бога-ребенка в лабиринте из миллиона человеческих душ, прежде чем его следующий «эксперимент» окажется последним для всего Золотого Предела.
Золотой Предел был городом без законов, но с очень строгими правилами. Здесь не было ни Каменной Стражи, ни Совета Магистров. Власть принадлежала тем, у кого было больше денег и меньше совести: трем великим Торговым Домам, Гильдии Воров и Конклаву Ассасинов. Они поддерживали хрупкий баланс сил, гарантировавший, что торговля идет, а кровь проливается лишь в темных переулках, не мешая бизнесу.
Кайен и Лира, войдя в этот бурлящий котел, мгновенно ощутили разницу. В Пристанище Великанов сила была очевидна, она проявлялась в стали доспехов и мощи магии. Здесь же сила была скрытой, ядовитой. Она пряталась за шелковыми веерами, в отравленном вине и в кинжале, который нанесет удар в спину.
— Это место похоже на Болота Печали, — прошептала Лира, когда они шли по переполненной людьми улице. — Только топи здесь глубже, а твари — двуногие.
Их целью было найти Проводника. Но как искать существо, которое может выглядеть как угодно и быть где угодно?
Кайен снова обратился к своей силе. Он не искал резонанс. Он искал рябь. Искажения. Он шел по городу с закрытыми глазами, ведомый Лирой, и «слушал» ткань реальности.