Мне трудно сейчас смотреть на него, почти невозможно, я нервно сглатываю и будто со стороны вижу, как мои дрожащие пальцы уже подцепляют край футболки и тянут его вверх. Я даже различаю аккуратный шов на обратной стороне — нитки чуть светлее основной ткани. Да, он знает волшебные слова… Он знает, что меня достаточно просто поманить возможностью отдать за кого-нибудь жизнь — и я мгновенно забуду и про боль, и про страх, и про стыд. Будто бы я еще при рождении ушел в глубокий минус в гигантском гроссбухе, где записаны наши судьбы, и вот теперь все никак не выберусь, все отдавая и отдавая долги…Отдавая… И теперь все совсем просто, даже умирать не надо, надо просто отдать свое тело… лорду Довиллю во временное пользование. Всего лишь тело, ему больше ничего и не требуется. Потерпи, Поттер, несколько минут, и он, может быть, снизойдет до барской милости и распорядится выпустить Рона и Невилла из тюрьмы…
Но мои руки движутся медленно, похоже, жертва на этот раз кажется мне довольно значительной. Я чувствую, как воздух холодит обнажающийся живот, касается груди. Не надо так быстро, у меня еще есть несколько секунд, пока я еще не потерял себя окончательно. Три, нет, уже две, одна… По моим открытым плечам пробегает легкий озноб, я опускаю голову. Мне кажется, я только что отказался от себя окончательно, вот теперь меня и вправду больше нет. А если тебя больше нет, как ты смеешь на кого-нибудь смотреть?
— Все снимай. Поттер, — говорит он почти грубо, делая шаг ко мне, — как ты себе это представляешь?
Никак. Я краснею, но все же решаюсь взглянуть на человека, который так буднично и спокойно собрался насиловать меня. Как будто действительно хочет лишь преподать мне урок. Ничего личного… И в тот момент, когда я встречаю его взгляд, моя последняя надежда на то, что он просто в очередной раз издевается, чтобы унизить меня, рушится окончательно. В его глазах сейчас такое ничем не скрытое желание, огонь, торжество, ярость. Голод, который может утолить хищник, только сомкнув зубы на дрожащем горле своей жертвы.
Он забирает футболку из моих рук, делает полшага назад, откровенно разглядывая меня, и проводит прямую линию от моих ключиц до застежки шорт, к которой я от ужаса не могу даже поднести руки. Подушечки его пальцев очень жесткие, загрубевшие от постоянных игрищ с маггловским оружием, мне кажется, будто они царапают мне кожу. Его ладонь на моем животе — я вижу его смуглые пальцы с длинными фалангами, на указательном — белая черточка шрама. Изображение такое четкое и неподвижное, как на фотографиях Лиз. А потом его рука смещается ниже, он чуть вдавливает пуговицу на застежке, но пока ничего не делает, я только ощущаю его взгляд, поднимаю голову и вижу его глаза, полные голода, вожделения и презрения. И я, к своему ужасу, не чувствую отвращения к нему, страшно и нереально, но я в тот момент неожиданно осознаю тепло его руки на моем теле и его горячее, ничем больше не сдерживаемое желание, струящееся с его пальцев мне под кожу. И мое тело предает меня, и я понимаю, что он не может этого не заметить. Усмехается, хищно и недобро:
- Как все просто, правда? Правильная жизнь, правильные желания, да, Поттер?
Теперь его жесткие ладони ложатся мне на плечи и я вдруг на секунду осознаю, как ощущается моя кожа под его руками. Бархатистая на ощупь… Золотая шкурка… Для него я просто мальчишка, просто привлекательное молодое тело, которое следует использовать по назначению. А я…я вношу свою плату за то, чтобы Рон и Нев, два великовозрастных придурка, вздохнули там, на острове, чуть свободнее. Да, за моих друзей… Только вот мое тело не хочет ничего знать о том, что я жертвую собой.
Глаза лорда Довилля чуть сужаются, он не перестает касаться меня, только руки его теперь скользят вниз по моим предплечьям, будто проводя огненную черту, вспарывая мою кожу. Он чуть поглаживает чувствительные впадинки на внутренней стороне локтя, я невольно вздрагиваю. А он ловит взглядом каждое мое движение и не позволяет мне обманываться:
- Что, Поттер, правильный брак, правильная карьера? Идеальный путь героя без отклонений от заданного маршрута? И вдруг твое тело оказывается таким отзывчивым. Не знаешь, почему? Отчего тебя заводят прикосновения человека, которого ты ненавидишь? Ты не знаешь? Я же сказал тебе раздеться. Ты не слышал?
Я понимаю, что никаких путей отхода у меня нет. Что если у меня и была малейшая возможность, я упустил ее пару минут назад, когда только увидел его на пороге этой комнаты. И посмел открыть рот, чтобы оскорбить пиратского капитана. Тем более глупо думать, что мне удастся уговорить его отступить, не трогать меня, в особенности после того, что он только что видел. А сейчас, если я все же совладаю с дрожью в руках и смогу стянуть с себя шорты и боксеры, увидит и еще больше. Почему я так реагирую на него? Оттого что мне 22, а у меня полтора года не было секса? И теперь мне безразлично, с кем и как, только бы кто-то прикасался ко мне? Даже он? Нет, я просто не в себе, это все из-за этого поединка, из-за того, я просто…
