– В Симонге мы иногда устраивали воздушные бои на виражах, – рассказал он. – Стреляли друг в друга краской. Или соревнования по высшему пилотажу – петли, перевороты, управляемый штопор. Самое главное в таком случае – быстро восстановить ориентацию. Да и в обычном полете можно внезапно потерять понятие о том, где ты находишься. Поэтому я придумал для себя такую тренировку – садился во вращающееся кресло или в гамак, и мой брат раскручивал меня, а я пытался быстро сообразить, где нахожусь и что к чему. И вот я подумал: вращение – это всегда вращение. Если вы раскрутите меня, я могу начать лучше соображать.
– Давайте попробуем, – решил Аверил.
Они взялись за Анклса с трех сторон и, словно в детской игре, раскрутили его. Отдачей их разбросало по разным углам рубки, и они еще выбирались из сплетений трубок и проводов и потирали свежие синяки, когда торжествующий вопль пилота разнесся по всему самолету:
– Вижу! Это – Ночной Светляк! Вот Глаз Бабочки, вот Медуза, вот Рулевое Колесо! Командир, разрешите выполнить маневр?
– Подождите, пилот, сначала пристегнемся.
Все поспешно расползлись и расселись по креслам. Дальнейшее было делом техники. Анклс, осторожно включая и выключая маневровые двигатели, начал разворачивать самолет носом к Внутренней Планете, которая отсюда была видна как горевшая ровным светом звездочка. Когда Янтэ, Рад и Аверил подтвердили, что видят в своих визирах определенные звезды, Аверил отдал команду:
– Старт!
Анклс дернул за стартовый рычаг, и где-то глубоко под ними сдвинулась огромная кассета, и первая плутониевая бомба вошла в канал. Сработал пружинный толкатель, и бомба беспрепятственно скользнула вниз, а на выходе отжала небольшую пластинку. Пластинка была частью электрической цепи, которая замкнулась и привела в действие радиотелеграфный аппарат. Короткий сигнал от аппарата пошел к приемнику, прикрепленному к бомбе. Едва он достиг приемника, как сработал тротиловый детонатор – две массы плутония взрывообразно соединились, образуя сверхкритичную массу. Огненный шар ударил в щит-толкатель и придал межпланетному самолету ускорение. Тем временем кассета сдвинулась еще на один шаг, и в канал скользнула еще одна бомба, которая взорвалась спустя десять секунд. Полет к Малой Луне начался.
До Малой Луны они добирались две с половиной декады, и позже путешественники сошлись во мнении, что это были худшие двадцать пять дней в их жизни. Первые дни они никак не могли отладить систему терморегуляции, в результате все четверо подхватили жесточайший насморк, и на пути к Луне в кабине раздавались гнусавые голоса. Очень скоро взбунтовались и кишечники. Казалось, организм всеми способами пытается сообщить мозгу, что ему тут не нравится, что полеты в космосе – не то, для чего он создан. Так что на Луну путешественники прибыли с сопливыми носами, красными глазами и держась за животы.
Вид черного неба с точками-звездами уже успел прискучить, и, оказавшись над Луной, все жадно прильнули к иллюминаторам: им не терпелось взглянуть на пейзаж чужого мира. Под ними была серая пустыня, изборожденная хребтами и глубокими ямами. Ни остатков атмосферы, ни капли воды, ни следа жизни. Из-за края Луны выплывал крупный шар Внутренней Планеты – такой же серо-коричневый и безжизненный.
Вдруг Янтэ вскрикнула:
– Ой, смотрите! Что это?
Лунный пейзаж неожиданно изменился. Внизу путешественники увидели огромное поле, покрытое ровными белыми квадратиками, как будто кто-то разложил на поверхности множество листов бумаги. Некоторые листки были словно испачканы или обожжены, другие помялись, но большинство сияли в солнечных лучах ровным матовым блеском. В центре поле прогибалось, образуя гигантскую ровную чашу, выложенную теми же плитками.
– Нет никаких сомнений, что эти постройки искусственного происхождения, – сказал Аверил. – Будем садиться здесь, чуть в стороне от поля.
Анклс остался на «Большом летуне», поэтому посадку лунного модуля производил сам Аверил. Он справился отлично – погасил несколькими короткими включениями двигателя вращение, возникшее после разделения, затем погасил орбитальную скорость, развернул модуль в вертикальное положение и, плавно тормозя, начал «падать на Луну».
Модуль сел ровно, одновременно коснувшись поверхности четырьмя опорами. Пыль, поднятая двигателем при прилунении, быстро осела, видимость восстановилась.
Настало время выйти наружу.
