Наконец они оказались на узкой скальной площадке, и Янтэ увидела, что ручей вытекает из большого темного отверстия в скале – входа в пещеру. Аргред достал из очередного каменного тайника факелы, из кармана кресало, выбил искру, зажег огонь и повел Янтэ в глубину Горы.
Узкий поначалу проход вскоре раздался в стороны и превратился в высокий сводчатый коридор, стены которого украшали белесые натеки – сталактиты, похожие на каменный виноград, сталагмиты, напоминающие южные пальмы. Тропа, огибая сталагмиты, вела их вниз – в огромный зал. В потолке зала был пробит природный колодец, и солнечные лучи, падая в него, заставляли стены, покрытые кристаллами, сверкать изумрудным блеском. Внизу плескалось пронизанное лучами изумрудное озеро. Янтэ замерла на пороге зала и выдохнула:
– Это… невероятно!
– А то! – с гордостью сказал Аргред.
Янтэ спустилась к воде. Она была холодной и удивительно прозрачной, и можно было разглядеть, как в глубине пасутся большие белые рыбы.
На берегу на камнях лежало большое одеяло, сшитое из шкурок с длинным ворсом. Стояла корзина с припасами, лежали две удочки. На этот раз Аргред не стал скрывать своих приготовлений.
– Здорово! – восхитилась Янтэ. – Это снежная куница, да?
– Ага. Все мои, – скоромно ответил он. – Будешь умницей, подарю тебе такое.
– Ты лучше на охоту возьми.
– Ага, на охоту. Она ростом с теленка. Ты видела хоть, какие у нее клыки?
– Думаю, не длиннее когтей летуна.
– Хм! Ладно, посмотрим. Пошли, тут есть на что взглянуть.
Они облазали все галереи и залы пещеры, налюбовались на исполинские белоснежные сталактиты, напоминающие каменные изваяния, на причудливые каскады натеков янтарного, красного, оранжевого и кремового цветов, на созвездия кристаллов в стенах, вспыхивавшие радугой, когда к ним подносили факел.
В одном из залов они обнаружили и вспугнули целую колонию младших братьев летунов – безобидных летучих мышей.
Потом они ловили на удочку слепых подземных рыб. И, наконец, улеглись на мягкие шкуры снежной куницы, чтобы отдохнуть и перекусить.
Аргред разлил вино по бокалам, провозгласил уже ставший традиционным тост: «За тебя и твоего питомца». Осушив бокал, он отставил его в сторону и сказал:
– Я хочу тебя спросить. Это очень важно.
– Да, я слушаю.
– Ты хотела бы остаться здесь навсегда?
– Здесь? – Янтэ испуганно заозиралась.
– Не здесь, не в пещере, чудачка! Здесь, в горах… со мной.
Янтэ задумалась.
– А ты хотел бы спуститься со мной на острова и стать моим вторым мужем?
– Ты с ума сошла?
– Тогда ты отлично меня понимаешь.
– ?
– Ты мне нравишься, но я не готова жить с твоей семьей и родить тебе десять детей.
– Разве ты не хочешь детей?
– Пока нет.
– Бедная дурочка! Тогда позволь мне любить тебя, пока ты еще здесь.
И он, склонившись над полулежащей женщиной, коснулся губами ее губ. Мимолетный нежный поцелуй длился одно мгновение, потом Аргред раздвинул языком губы Янтэ и проник к ней в рот. Женщина замотала головой, как лошадь, пытающаяся сбросить немилого наездника.
– Подожди, – сказала она, освобождаясь. – Я не могу. Я была бы рада, но все дело в Друге. Наша связь с ним еще очень непрочная. Если у меня изменится запах, он может запаниковать и напасть на меня. Это слишком опасно.
– Ну что ж, я не хочу подвергать твою жизнь опасности. Тогда, быть может, в другой раз?..
Аргред сказал это так сухо и мрачно, что Янтэ порадовалась, что слукавила. На самом деле именно ей не нравился запах юноши. Он был красив – красивее Аверила, и даже Барриса. Он был умен и казался воплощением мужественности. Он был надежным другом и уже не раз выручал Янтэ. И все же его поцелуй вызвал у нее лишь легкое чувство тошноты. Ее тело отказывалось его принимать, а Танцовщицы привыкли доверять своему телу.
Янтэ умаялась за день хождения по горам и, наслаждаясь здоровой усталостью, скинула с себя верхнюю одежду и повалилась на кровать, решив, что вымоется и переоденется утром. Друг, убедившись, что она вернулась, вскоре успокоился и заснул. Задремала и Янтэ.
Ее разбудил скрип открывающейся двери. Было еще темно. Янтэ села на кровати и хотела окликнуть ночного гостя, но тот, услышав шорох, мгновенно очутился рядом и навалился на женщину. Янтэ не успела ничего понять, как ночной гость уже сидел у нее на животе, одной рукой удерживая запястья, а другой – стаскивая штаны. И потому, что он даже не пробовал заткнуть ей рот, Янтэ догадалась, что кричать бесполезно.
Она уперлась пятками и плечами в кровать, изогнулась дугой, пытаясь сбросить с себя незваного наездника. Но тот был слишком тяжел и слишком силен – она чувствовала себя буквально раздавленной его весом. Единственное, что ей удалось – высвободить из захвата одну руку, и она тут же вцепилась насильнику в лицо, метя в глаза. Он отпрянул, но лишь затем, чтобы выхватить из-под головы девушки подушку и закрыть ее лицо – очевидно, решил, что придушенной она будет сговорчивее.
