– Да. И, кроме того, когда вы приглашали моего отца, вас наверняка просили прислать рисунки тех мест, где он будет жить.
– Да, точно, мы еще удивлялись.
– Это нужно было для того, чтобы дать летуну ориентиры. Для вашей Мастерской это был такой знак, – она изобразила, но Аверил снова ничего не понял. – Большое поле со скелетами китов и по краям несколько безобразных маленьких домиков. Но для того чтобы совершать такие полеты, нужно большое доверие между Другом и Танцовщицей.
– Скелеты китов? – «Безобразные домики» Аверил благоразумно пропустил.
– А как ты еще объяснишь Другу, что такое самолеты?
– Да… я давно хотел спросить тебя. Твой отец… ты его знала? Близко?
– Нет, не очень близко. Но я доверяла ему, как Друг доверяет мне. Он никогда не… не обижал меня. И сюда я приехала потому, что он так хотел.
Аверил не знал, что сказать. Ему очень хотелось спросить жену, не жалеет ли она о том, что приехала, но он не знал, как подобрать слова, чтобы прозвучало не глупо и не обидно. Да и какой смысл спрашивать, если собеседник догадывается, что тебя устроит только один ответ.
От тягостных сомнений его избавил Друг, с размаху приземлившийся на спину Янтэ, каким-то чудом не оцарапав ее и не порвав платье. Вцепившись ладошками в шлейф, он пополз вверх, на плечо и уронил на колени девушке три цветка вечернего глаза, вырванных вместе с корнями.
– Для госпожи Алез, – пояснила Янтэ, – она давно хотела попробовать вырастить их в своем саду.
Рассказы Аверила и госпожи Алез о необыкновенных способностях Друга заинтересовали господина Кадиса-старшего, и он спросил у Янтэ, нельзя ли закрепить на Друге легкую сбрую и заставить его носить датчики температуры, давления, влажности и скорости ветра на ту или иную высоту.
– Обычно я пользуюсь воздушными шарами, – пояснил он. – Но воздушному шару нельзя сказать, куда лететь и на какой высоте остановиться. Кстати, до какой высоты он может подняться?
Янтэ развела руками:
– Я не знаю…
– Думаю, мы можем это узнать.
Янтэ эта идея показалась интересной. Другу поначалу – нет, но она сумела настоять на своем. Друг, как все высокоорганизованные животные, был любопытен, ему нравились новые сложные задания, и он скоро смирился с необходимостью носить сбрую.
В первые дни Янтэ приказывала ему подняться как можно выше, а господин Кадис по разнице давлений на земле и в небе замерял высоту.
Оказалось, что летун может подниматься до десяти тысяч метров. Янтэ закрывала глаза, чтобы представить себе это, но у нее все равно не получалось.
Затем она стала по просьбе господина Кадиса отправлять его то туда, то сюда – то полетать над морем, то приблизиться к формирующимся облакам, то поскользить с вечерним бризом, то поймать восходящий поток над скалами.
Таким образом теоретические занятия Аверила быстро превратились в практические. Теперь он вместе с отцом мог изучать воздушные течения над сушей и над морем и учиться предсказывать погоду. Так, в частности, он быстро понял, что скорость падения давления, по мере того как самолет набирает высоту, зависит не только от исходного давления у поверхности (что он уже знал по опыту), но и от температуры воздуха. Чем теплее он был, тем медленнее падало давление. Кроме того, в каждой точке атмосферы давление менялось с течением времени. Аверила пробирал холодный пот, когда он думал о том, на какой «угад» и на какой «авось» они летают и сколько летунов уже поплатились за этот «авось» жизнью.
Занятия Аверила раззадорили Янтэ, и она, решив не ограничиваться обязанностями няньки при Друге и почтальона для Аверила и Кадиса, раскопала в библиотеке старые учебники госпожи Алез и по вечерам начала брать у свекрови уроки языка Земли Устриц.
А еще Янтэ писала письма…
