Хороших аэродромов в Испании мало, поэтому и наши, и мятежники стремятся приспособить для взлёта-посадки все более-менее подходящие площадки. Только ВПП — ВПП рознь: одни пригодны только для маленьких и юрких истребителей — сами «сидим» на таком, другие — для тяжёлых бомбардировщиков и военно-транспортных «бортов». И вот последние известны наперечёт. Над одним из таких мы с Энрике Росас Кастельяно только что прошлись, отщёлкав с дюжину фотокадров. Пара итальянских «Савой» в объектив точно попала, но судя по слабенькому — всего лишь из пулемётов — зенитному заградительному огню с земли, фашисты используют эту точку лишь как аэродром подскока. Теперь наша задача — добраться до второго и проверить гадов на вшивость уже там. До третьего, отмеченного на карте, не дотяну: R-1340–27, конечно, хороший движок: в Америке с культурой производства всё прекрасно, в Союзе бы так работали без брака, но бензин всасывает — как верблюд после месячного похода по пустыне Кызыл-Кум. Дай авиационный бог вернуться к своим без вынужденной посадки на республиканской стороне фронта: как-то комично выглядит героический пилот-интернационалист, «голосующий» с канистрой перед проезжающими мимо грузовиками с целью позычить горючки. А уж если по ошибке сесть во франкистских тылах… Про «милую забаву» фашистов с расчленением после пыток пленных лётчиков и скидыванием того, что осталось от человека в ящике на аэродром красных — прекрасно известно, так что плен — совсем не вариант.
Пролетаю ещё примерно двадцать километров юго-восточнее. Вот и искомый аэродром. Лётное поле пустое, хотя уже вечер и внизу визуально удлиняются тени, начинающие шевелиться. Просто так шевелений не бывает, нужна причина… И причина эта — длинноствольные пушки в орудийных капонирах. Одно, два… О, четыре! Вид сверху, конечно, непривычен, но полагаю, это печально знаменитые «Ахт-Ахт», германские восьмидесятивосьмимиллиметровки. Эдак и убить могут…
У немцев пока что практичность и орднунг в генах зашиты, просто так ценное имущество — а зенитки ценные — где попало не оставляют. Не пустую же «взлётку» они прикрывают?
Ага, на том конце полосы, как бы «за» территорией аэродрома видна ровненькая шеренга странных древонасаждений, а ещё дальше — пара длинных зданий из местного известняка. Нет, я, конечно, видел, как с воздуха выглядят всяческие сады и лесополосы. Но в том и дело, что полосы! То есть хоть и высажены деревья с углами под девяносто градусов, но они, как правило, сильно вытянуты. А тут — полдюжины широких, почти квадратных прямоугольников, и ещё четыре — поменьше. Ну не верится что-то в фашистскую геометрию!
Щёлкаю тумблером аэрофотоаппарата. Съёмка пошла! Вильнув с небольшим набором высоты, чтобы сбить прицел зенитчикам из «Кондора» и за несколько секунд оказываюсь прямо перед «квадратами». Тут же сбавляю газ, резко снижаюсь. На высоте около тысячи метров слегка доворачиваю «Грумман» влево и перехожу в пологое пикирование на цель. Короткая прицельная очередь моего «крупняка», вторая… Есть такая партия! Партия крупногабаритных флюгцейгов[2] от Лютваффы! Маскировка, изображающая кроны зимних деревьев противостоять пулями «двенадцать и семь» не способна физически, а прикрываемая ей фашистская летадла расположена строго по центру прямоугольника. Немцы, одно слово… Значит, на аэродроме сейчас — шесть больших самолётов. Марку горящего разобрать не получается, пускай дома тот молчаливый камерад плёнку расшифровывает: съёмка-то продолжается! Видимо, тяжёлые бомбардировщики и / или транспортные машины…
А немчики обиделись! Вижу, как близко около нас возникают облачка разрывов зенитных снарядов. Умеют работать, собаки сутулые! Гебюгте хунде, иху мать фашистскую!
Извернувшись до неприличия, увожу «Дельфина» в высоту, одновременно стараясь покинуть пристрелянную гансами зону. Хорошо всё-таки, что ракет «земля-воздух» учёные пока не придумали. Только в Красной Армии есть эрэсы класса «воздух-земля», но они пока секретные-пресекретные[3].
«Грумман» заколотился, сквозь закрывающий уши лётный шлем услыхал нервные очереди установленного на вертлюге при кабине бортстрелка второго «Браунинга-М1». Наш Энрике телосложением напоминает гнома — не того крохотулю, какие фигурируют в западноевропейских народных сказках, а фэнтэзийного, из американских киноблокбастеров, вроде «Братвы и кольца» и «Хобота»[4]. Разве что волосы стрижёт коротко и мордуленция растительностью не заросла. То есть при общей невысокорослости организма мужик коренастый и сильный: пулемётом ворочает, будто тот деревянный. И это очень хорошо: повертев головой, наблюдаю пару вражеских истребителей, а на километр дальше видны ещё две точки. Не иначе, гансы сидели в кабинах под теми квадратами маскировки, что выглядели поменьше и сейчас горят желанием отомстить красным, то есть нам с Росасом Кастельяно. Ну-ну, как кажуть на Кубани, сліпий казав: побачимо… Фронт не так, чтобы далеко, а лент у Энрике в кабине — с запасом и перезаряжаться на лету камарадо сарженто научился прекрасно. Авось уйдём…
