Когда Лев не отреагировал на этот совет, Власовский прошёл к душевой и принялся помогать: расстегнул на Льве рубашку, стянул её с плеч и скинул на пол, потом начал возиться с ремнем на джинсах. Лев, наблюдая, как длинные пальцы Якова отодвигают язычок на пряжке, тянут задвижку в сторону, почувствовал, что начинает возбуждаться: вся эта атмосфера, этот душ, как он его раздевает, всё сыграло злую шутку с его воображением: вот бы притянуть его к себе, под душ, чтобы он тоже намок, чтобы видеть, как через мокрую рубашку проглядываются мускулы на его груди.
Яков, заметив напряжение под своими пальцами, отпустил застежку на джинсах и сделал шаг назад от Льва. Растерянно посмотрел на него:
- Я… Я просто тебе помогал. Я сейчас уйду.
- Не уходи, - шепотом попросил Лев.
Но Яков отшатнулся от него, будто хотел побежать, и тогда Лев, резко подавшись вперед, схватил его за руку выше локтя и вернул на место – туда, где он и стоял до этого.
- Не уходи, - уже не попросил, а приказал он.
- Лев, я не хочу.
- Хочешь.
Он подтащил Якова за обе руки к себе, вынуждая того переступить порог душевой, и они оба оказались под струями ледяной воды. Вид намокающей ткани на вздымающейся груди разгонял желание до предела, делая зрение туннельным: Лев видел только его мокрое, испуганное лицо, и принимал испуг за лживую скромность.
Конечно, Яков тоже этого хотел – Лев не сомневался. Зачем тогда снимал с него одежду? Зачем вообще стоял в этой душевой, дожидаясь момента, когда тот окажется голым? В этом же весь Яков: он никогда не умел быть верным в отношениях. Вот и его нового парня постигла такая же учесть, только теперь Лев был тем, кого Яков в тайне желал заполучить.
- Ты же этого хочешь, - говорил Лев, одной рукой прижимая Якова к прозрачной стенке кабины, а второй снимая с него джинсы вместе с трусами.
- Не хочу!
Яков вырывался (а силы в нём было что надо, но всё равно у Льва – больше), и тогда он переместил руку ему на горло и сжал.
- Не мешай мне.
Яков предпринял ещё несколько попыток дёрнуться в сторону, но чем больше он брыкался, тем сильнее сжималась ладонь вокруг шеи, и тогда он, задышав ртом, перестал сопротивляться.
Покончив с одеждой, Лев с силой развернул Якова лицом к стене и тот, шмыгнув, пролепетал:
- Ты же потом не сможешь с этим жить.
Лев толкнул его в затылок, заставляя опустить голову и заткнуться, и Яков подчинился.
Когда он вошёл в него – резко и без подготовки – Яков выгнулся, напрягаясь каждым мускулом на теле, и едва слышно прошипел:
- Мне больно.
- Что-что? – насмешливо переспросил Лев, не останавливая движение.
- Мне больно! – выкрикнул Яков.
- Мне тоже было больно. Терпи.
И он терпел. Не сопротивлялся, не кричал, не пытался звать на помощь – сначала не издавал ни звука, закусив нижнюю губу, потом, разомкнув губы, отрывисто задышал. Это дыхание Лев расценил как признак получения удовольствия – значит, всё в порядке, они просто занимаются сексом. Кто ж виноват, что надо было прийти к нему путём таких неприятных уговоров? Лев и рад бы быть понежнее, это Яков ему не позволил.
Чем чаще и тяжелее дышал Власовский, тем быстрее начинал двигаться Лев, но в момент, когда Яков расплакался, он сбился с темпа и притормозил.
- Что случилось?
- Ты ещё спрашиваешь! – слезливо выкрикнул Яков. – Заканчивай быстрее, сволочь.
Эти словесные нападки не вызвали во Льве такой злости, какую ещё недавно вызвало физическое сопротивление. Он даже подчинился им: снова начал двигаться, чтобы быстрее закончить, как Яков и попросил, но тот плакал, упершись лбом в стенку кабинки, и это… Это было странно. Лев только тогда почувствовал, что происходит что-то неправильное, даже жуткое.
- Я так не могу, не могу, когда ты ревешь, - раздраженно сказал он, давя в себе чувство вины, перекидывая её на Якова: это ты виноват, что мы не можем закончить быстрее.
Он вышел из него, прекращая эту пытку: ему уже самому ничего не хотелось. Отпустив Якова, он наконец закрутил кран с ледяной водой и устало опустился на пол душевой: сел, прижавшись спиной к холодной стене. Яков продолжал стоять, не двинувшись с места, и когда Лев повернулся к нему, чтобы сказать – мол, иди, куда хочешь – он увидел, как по ноге Власовского, с внутренней стороны, течет тонкая струя крови. Дотекая до пола, она смешивалась с каплями воды, и пол душевой – там, где стоял Яков – становился бледно-розовым.
- Яков…
Он провёл пальцами по его лодыжке, собирая кровь, и тот дернулся, процедив:
- Не трогай меня.
Лев растерянно посмотрел на ярко-алые разводы крови на своих пальцах – «Это я сделал?».
