- Другой. У меня было отвратительное детство. Мой отец стегал меня по спине лошадиным кнутом, лупил ремнем мою сестру, избивал и насиловал мать на моих глазах. Меня воспитывал урод, а когда я выходил во двор, там тоже были одни уроды. Уверен: все те парни, которых я в детстве называл друзьями, сейчас либо мертвы, либо сидят в тюрьме! – он сам не заметил, как начал заводиться под конец фразы, как со спокойного тона перешел на крик. Поймав себя на этом, он заговорил тише: – Слава, я проблемный, я всем приношу несчастья.
- Тогда почему я чувствую себя счастливым рядом с тобой? – спросил он.
Лев грустно усмехнулся. Это были приятные слова, хоть и лживые – Слава ещё сам не знал, что обманывается.
Он снова сел на кровать рядом с ним – как тогда, в начале разговора.
- Потому что ты меня не знаешь.
- Теперь знаю чуть лучше, - заметил Слава. – И от этого ты мне только больше понравился.
- Этого недостаточно.
- Но со временем я узнаю ещё.
- И это будут ужасные знания.
- Неправда.
- Ты не понимаешь, с чем споришь, я…
Он хотел сказать: «Чудовище», но это слово утонуло в поцелуе: Слава, стремительно подавшись вперед, прильнул робкими, чуть влажными губами, к его сухим и жестким губам. Льва окружил июльский запах – тот самый, который он воображал по ночам, вжимаясь лицом в подушку – запах лесной травы и свежих фруктов. Он развернулся к нему, отвечая на поцелуй, Слава сомкнул руки у него за шеей, и они начали опускаться на кровать.
Он вспоминал, как это впервые случилось с Яковом: как он толкнул ему язык в рот, соединяясь в мокром поцелуе, как самому стало тошно от этого, но хотелось позлить Шеву.
Он вспоминал, как потом это было с Юрой: возбужденно, под одеялом, соприкасаясь голыми телами.
Со Славой они целовались почти целомудренно: мягко, медленно, изучая, без языка, без слюней, без похоти. Он сотни раз представлял, как это случится, и каждый раз в этих фантазиях их захлёстывала страсть, они сдирали друг с друга одежду, предаваясь страстному, почти животному сексу. А теперь это происходило на самом деле, они целовались, и он не знал, куда деть руки: «Могу ли я коснуться его волос или он не хочет? Могу ли провести пальцами по его щеке или ему будет неприятно?». В конце концов, он оперся одной рукой на кровать, удерживая себя на весу, а вторую опустил на Славину талию, надеясь, что тот её не уберет. И он не убрал.
Они целовались, пока не устали губы, и Слава первым прервал поцелуй. Улыбнувшись, он протянул ему ладонь, чтобы дать «пять» и сказал:
- Было приятно. Спасибо!
Лев рассмеялся, убирая руку с его талии и хлопая по ладони. Ещё никто не благодарил его за поцелуй.
- И тебе спасибо.
Слава катнулся в сторону, выбираясь из-под Льва, легко вскочил на ноги – он был такой ловкий и юркий в каждом своём движении, что Лев начинал чувствовать себя старым в свои двадцать два – и, задумавшись, сказал:
- Я хочу чай, а потом ещё о чём-нибудь поразговаривать. Например, о твоей подруге. Это будет хорошая история?
- Хорошая, - кивнул Лев, вставая с кровати.
- Класс, - он метнулся в сторону кухни, но, замерев у порога, вернулся на несколько шагов назад и снова посмотрел на Льва. – Извини, если ты хотел сегодня заняться любовью. Просто я медленный. Я даже не целовался раньше.
Лев удивился, услышав от Славы «заняться любовью» – он никогда не называл так секс, и не слышал, чтобы кто-то другой всерьёз называл. Но ещё больше его удивила в Славе эта вежливость в вопросах секса: «Спасибо», «Извини»…
- По-моему, мы и так занимались любовью, - негромко ответил Лев, подходя к нему.
Слава улыбнулся, и он сделал то, о чём мечтал с первого дня, как увидел: поцеловал в ямочку на щеке.
Он рассказал ему о Карине, об Артуре, о Кате (совсем немного). Был уже третий час ночи, они лежали на кровати плечом к плечу, и Слава смеялся, когда слушал о комичном знакомстве в самолете, тревожно замолкал на рассказе о гопниках по пути к общежитию, задавал много уточняющих вопросов про Катю – и Лев увиливал, потому что не был готов говорить о Шеве.
- Все твои истории о друзьях очень добрые, - сказал Слава. – Я бы хотел с ними познакомиться.
И он познакомился: прямо в такой же последовательности. В августе – с Кариной, на её дне рождении. Она, конечно, тут же поделилась, что была тогда в гей-клубе, когда «этот» пошёл знакомиться – ну, и во всех красках описала, как следила за ними исподтишка. Они много смеялись, а Лев, сидя рядом, обиженно хмурился – больше в шутку, чем всерьёз.
Знакомство с Артуром случилось через месяц, в сентябре – он праздновал окончание интернатуры и, приглашая Льва, уточнил: «Можешь позвать своего нового парня».
Льву не понравилось, как он назвал Славу «новым». Это он, Артур, заводил «новых» каждые два месяца, а для Льва это были вторые отношения после пятилетнего перерыва. Так что никакой Слава был не «новый», он просто… был.
